И всё началось с тебя

22.«Кто ты без неё?»

Глава 22. Кто ты без неё?

Утро вползло в палату через тонкие занавески. Теплый свет солнца лениво касался моего лица, и я впервые за долгое время проснулась без боли. Только тяжесть внутри — будто что-то важное почти упустила.

Я пошевелилась. Рядом — тёплая ладонь. Ин Хёк всё ещё держал мою руку, заснув, уронив голову мне на одеяло. Он выглядел измождённым, но спокойным — как будто именно во сне ему удавалось спрятать тревогу.

Я улыбнулась и тихо убрала волосы с его лба. Он не проснулся, но слегка сжал мои пальцы.

Дверь приоткрылась, и внутрь осторожно заглянула Ча Ён:

— О, у нас тут утро любви? — прошептала она, театрально хватаясь за сердце. — Кто бы мог подумать: хулиган и раненая принцесса в больничном замке. Всё, я пишу сценарий.

— И ты ещё сценарист… — простонала я, всё ещё шепча.

— Ещё и свидетель, — усмехнулась она. — Кстати, за дверью очередь. Ревнивые принцы, обеспокоенные родители и твоя будущая карьера звезды дорамы.

Я не успела ответить — дверь резко открылась.

— Мина! — первым ворвался Кан Мину, с букетом белых роз и абсолютно невыносимым выражением на лице. Он заметил, что Ин Хёк всё ещё спит, держа мою руку, и замер. — А, значит, всё так…

— Не начинай, — устало сказала я, но внутри сердце чуть дрогнуло.

Он поставил цветы на тумбочку.
— Мне всё равно. Главное, что ты жива. Но... знай. Если он хоть раз обидит тебя — я заберу тебя. Насовсем.

Рэйн вошёл следом. Молча. Только посмотрел на меня — долго. Его взгляд был тише слов, но гораздо глубже.

— Я приготовил тебе чай, — сказал он. — С имбирём. Для сердца. Ча Ён сказала, ты его любишь.

Я растерянно улыбнулась.
— Спасибо… вам всем.

Ин Хёк проснулся. Поднял голову, зевнул… и замер.

— Что за утренний спектакль? — пробормотал он хрипло. — Мина, ты в порядке?

Я кивнула.
— Уже лучше.

Он сел, бросив быстрый взгляд на Кан Мину и Рэйн, и чуть нахмурился.
— И почему они тут?

— Ой, не начинай, — вмешалась Ча Ён. — Вы тут все как в гаремной манхве. Один приносит чай, другой — цветы, третий — угрозы, четвёртая — я, наблюдаю и стригу лавры сценариста.

— А что ты думаешь, Ча Ён? — спросил Кан Мину, внезапно серьёзно. — Кто из нас троих действительно нужен Мине?

Ча Ён подняла бровь, потом посмотрела на меня.
— Думаю, она сама это поймёт. А вы — просто постарайтесь не разрушить друг друга, пока ждёте.

Позже, когда все разошлись…

Я сидела у окна, завернувшись в плед. Ин Хёк стоял рядом, молча. Потом вдруг спросил:

— Тебе правда… страшно выбирать?

Я кивнула.

— Я… никому не хочу разбить сердце. Но и себе — тоже.

Он кивнул, склонив голову.

— Тогда я буду рядом. Пока ты не поймёшь. И даже потом — если позволишь.

Я улыбнулась.

— Глупый.

— Влюблённый, — поправил он. И снова поцеловал — мягко, быстро, чтобы никто не видел.

За дверью.

Ча Ён стояла с телефоном, притворно комментируя:

— Итак, в нашем шоу новый поворот. Один поцелуй, два свидетеля, три разбитых сердца…
Она вздохнула.
— Боже. И ведь всё только начинается… — пробормотала Ча Ён, отступая от двери, где тайком наблюдала за поцелуем.

— Ты опять шпионишь? — раздался голос за спиной. Это был Рэйн.

— Я не шпионю, а охраняю баланс между страстью и катастрофой, — ответила она с невозмутимым видом. — Там сейчас всё так бурлит, что, боюсь, даже система пожарной сигнализации не спасёт.

Рэйн тихо усмехнулся, но в его взгляде промелькнула тень.

— Ты ревнуешь? — Ча Ён прищурилась.

Он молчал немного, затем прошептал:
— Не знаю. Я просто… не могу позволить ей исчезнуть. Она для нас как огонь — притягивает, обжигает, но без неё… пусто.

— Значит, берегите её, — мягко сказала Ча Ён. — И не сжигайте друг друга в процессе.

---

Тем временем в палате

Ин Хёк ушёл за свежим кофе, оставив меня в одиночестве. Я смотрела в окно, когда зашёл Кан Мину, с коробкой моих любимых печений и чаем.

— Ты знаешь, что каждый раз, когда ты улыбаешься, я забываю, кто я? — сказал он, присаживаясь на край кровати.

— А я знаю, что каждый раз, когда ты так говоришь, я не знаю, что ответить, — слабо усмехнулась я.

— Тогда просто молчи. Я буду говорить.
Он подал мне чашку.
— Я не собираюсь отступать, Мина. Даже если ты выберешь не меня. Просто знай: я не играю. Я не умею наполовину.

— Я знаю, — прошептала я. — И именно поэтому всё так сложно.

Он посмотрел на меня с болью и нежностью одновременно.

— А тебе не кажется… что ты слишком много думаешь и слишком мало чувствуешь?

Я молча посмотрела в чашку. Сердце сжалось.

А вдруг он прав?..

---

За дверью

Ин Хёк стоял, прислонившись к стене, держа в руках два кофе. Он слышал каждое слово. Его пальцы сжались. Челюсть заиграла. Но он не вошёл.

Вместо этого он развернулся и пошёл на крышу, где обычно дышалось легче. Где не было стен между ним и небом. Где он мог хотя бы на время не быть соперником, а просто — собой.

---

На крыше

Он закрыл глаза и представил, как держит её руку, как она смеётся, как смотрит прямо в душу — как будто она давно знала все его слабости, и всё равно осталась.

— Ты ведь уже выбрала, просто боишься себе признаться… — прошептал он в темноту. — А я всё равно буду рядом. Даже если буду вторым. Даже если не буду никем.

---

Ночь снова упала на кампус.

Но в воздухе будто что-то изменилось.
Как будто сердце кого-то уже сделало свой выбор.
И совсем скоро — всё изменится.
Утро в больнице началось с мягкого солнечного света, просачивавшегося сквозь занавески. Я лежала в своей палате, чувствуя, как тело постепенно возвращается к жизни, но сознание всё ещё было как в тумане.

— Мина, ты наконец-то проснулась! — радостно воскликнула Ча Ён, бросившись к кровати.

Я попыталась улыбнуться, но губы предательски дрожали. Мой голос вышел тихим, но решительным: