И всё-таки я выберу тебя!

Глава 2. О чем ты думаешь?

В квартире пахло чужими духами и стоял характерный для таких встреч гул – будто роятся пчелы. Я осмотрелась: народ вполне освоился. На то, что нас с Егором некоторое время не было дома, никто и внимания не обратил. Кто-то с аппетитом уплетал греческий салат, кто-то подливал в высокие бокалы мартини, кто-то болтал, кто-то сидел в телефоне. На балконе шел жаркий спор об искусственном интеллекте. Я услышала низковатый голос Милы и не стала туда заходить.

Егор велел прибрать на столе и приготовить чай, а сам присоединился к компании на балконе. Конечно, ведь там же Мила! Мила – всего лишь шеф и коллега. Мила, к которой он вообще ничего больше не чувствует! Ага, всего лишь коллега, так я и поверила! Я прикусила губу и принялась собирать грязную посуду.

– Тебе помочь? – я оглянулась и увидела невысокую пухленькую девушку с ярко-рыжими дредами и замысловатой цветной татуировкой на левой руке. – Кстати, я Настя. Давай уж сразу на ты.

– Давай, – кивнула я, и Настя принялась ловко складывать в стопку тарелки. Чтобы заполнить паузу, я поинтересовалась. – А кем ты работаешь в агентстве?

– Копирайтером. Тексты пишу. А ты где работаешь?

– Я? Ну… – я замялась и принялась аккуратно расставлять на поднос бокалы. – Понимаешь, пока нигде.

– Так ведь это же скука смертная – дома сидеть! – воскликнула Настя и так подкинула стопку с тарелками, что они пронзительно зазвенели.

Я вздохнула. Что поделать, Егор не хочет, чтобы я работала. Единственное, что я окончила, – это кулинарные и кондитерские курсы: муж гурман и требует, чтобы на столе всё всегда было по высшему разряду.

Я вышла замуж, едва окончив школу, – Егор старше меня, он сразу потянул меня в загс, а я пошла, потому что влюбилась. Потом я заикнулась, что хотела бы поступить в институт, но Егор запретил даже думать об этом. «Твоя работа – варить борщи, печь пироги и смотреть за сыном! – отрезал он. – Нечего делать в этих институтах и офисах, там одни только романы». Как я могла с ним спорить? Его сын, его квартира, его деньги, его… я.

Ничего я не стала объяснять Насте, но она и не ждала моих объяснений. Посмотрев на нее внимательнее, я с изумлением поняла – вовсе она не ловкая и не быстрая! Просто выпила лишнего – вот и фокусничает с тарелками. А здесь все-таки кухня, а не цирк.

Аккуратно вынув посуду из ее рук (Настя сделала картинный жест, будто выпускает на волю птиц), я склонилась над раковиной, включила воду и не удержалась от вопроса:

– А как ваша новая начальница? Ну, Мила?

– А какой может быть Ми… Миледи? – Настя снова пошатнулась, откинула на затылок дреды и оперлась ладонью о столешницу. – Вот какая в кино, такая и в жизни! Ну, помнишь, кино такое есть, старое, советское, про муш… про мужжж… в общем, про мужиков красивых?

– Про мушкетеров, что ли?

– Ага. Эти мушшш… мужжж… мужики ей там голову оттяпали, но это не показали. И ладно – я кровищу не люблю. Наша Миледи тоже когда-нибудь доиграется. Так и хочется башку ей оторвать! Лезет во все дела, никакой жизни. До нее шефом Никита был – во мужик! – Настя резко выкинула вперед большой палец и чуть не ткнула мне в глаз, хорошо, что я вовремя отшатнулась. – Сам нифига не делал и другим не мешал. А эта! «Чем ты занимаешься, да что ты сидишь, да убери телефон…» – Настя презрительно повела плечами, скривила пухлые губы. – Строит из себя! Иногда так и хочется хлопнуть дверью. Может, и хлопну скоро. Дверью – по мозгам, по мозгам!

Ого! Если Мила это услышала, то Настино желание о свободе от офисного рабства исполнится уже сегодня! Я опасливо глянула на кран, из которого шумно бежала вода (вот и хорошо, заглушила Настины откровения!), потом посмотрела на дверь.

И увидела на пороге молодого мужчину, которого прежде среди гостей не замечала. Высокий, подтянутый, стройный – голубые джинсы и светлый пиджак сидят идеально. Волны каштановых волос, четко очерченные губы, выразительные серые глаза... Красивый парень.

Я вздрогнула и осадила себя: «О чем ты думаешь, замужняя женщина?» А Настя, посмотрев на мужчину, совершенно равнодушно почесала коленку сквозь дырку в светлых джинсах-трубах.

– Это Кирилл, – фыркнула она. – Он ммм… менеджер. Вы знакомы?

– Пока нет! – Кирилл шагнул к нам, нажал на рычажок крана и остановил поток воды, о которой я вовсе забыла. Я обратила внимание, что на его безымянном пальце нет обручального кольца. – Давайте познакомимся. Вы – Арина?

– Да, – кивнула я, вытирая руки полотенцем.

– Замечательный стол! – похвалил меня Кирилл. – Вы столько всего приготовили и так красиво сервировали.

– Спасибо, – покраснела я.

Мне было приятно услышать комплимент: Егор меня не хвалил, даже если я готовила что-то самое изысканное.

Кирилл внимательно посмотрел на меня и перевел взгляд на Настю, которая, пошатываясь, передвигала на столе сахарницу и вазочку с печеньем, будто шахматные фигуры.

– Настасья, да ты перебрала! – он усмехнулся, вынул из рук Насти крышку фарфоровой сахарницы и аккуратно положил на скатерть.

– Что, думаешь, я посуду перебью? Нет! Не перебью! – возмутилась Настя. – Но я побью каждого, кто… кто меня трогает!

Я посмотрела в ее слишком ярко подведенные голубые глаза, немного мутные от алкоголя, и поняла, что Насте хорошо бы где-нибудь отдохнуть: посидеть, а еще лучше – полежать. Это понял и Кирилл. Он усмехнулся и элегантно взял Настю под руку.