И всё-таки я выберу тебя!

Эпилог

Красивые листья, желтые, оранжевые и красные, плавно падали под ноги, таинственно шуршали на асфальте. Мы всей семьей выбрались на прогулку в парк – сентябрьская суббота порадовала теплым солнышком и голубым небом.

Я медленно шагала по чистой сухой дорожке, восхищалась осенней красотой, не отцветшими еще петуньями, космеями и золотыми шарами. А еще больше любовалась своими мужчинами, которые, заговорившись о каких-то своих делах, держась за руки, ушли немного вперед.

Кирилл и Андрюша шагали рядом и вдохновенно говорили про кометы, астероиды и возможность полета человека на Венеру.

А я смотрела на них и улыбалась.

Муж и сын. Наш дорогой сын.

Да, родной отец Андрюши – Егор, и они видятся иногда, я не ставлю палки в колеса. Но Егор давно не проявляет инициативы и не настаивает на частых встречах, а Андрюша уже не просит отвезти его к папе. Тот всегда сердитый, придирчивый, раздраженный. Андрюше и с дядей Кириллом хорошо.

У Елены Ивановны мой сынок бывает почаще, я не возражаю. Всё-таки она бабушка – как я могу быть против? Но моя бывшая свекровь всё чаще сердится на подрастающего внука. Всё ей не так – и бегает он много, и спорит, и плохо кушает, а главное – с каждым днем становится всё больше похожим на мать. То есть на меня. Я сама слышала, как свекровь шипит: «Андрей теперь – вылитая Аринка, что ты будешь делать! Вон глаза какие зеленые, ужас просто!»

С той осени, когда я рассталась с Егором, прошло два года. Сынок подрос, стал первоклассником, и теперь я называю его Андрюшей только дома. А в школе и на улице зову Андреем, он сам об этом попросил. Так солиднее.

Хочется ли мне вспоминать те прошедшие осенние дни? Я не знаю. С одной стороны, нет – они были очень сложными для меня. Разлад, разлом – это всегда очень больно. Это по живому. С другой стороны, именно тот тяжелый сентябрь подарил мне моего дорогого мужа, которого с каждым днем я люблю все больше. Моего Кирилла.

Когда я узнала, что Настя носит под сердцем ребенка, который не имеет к Кириллу никакого отношения, у меня гора с плеч упала. В глубине души я все-таки ревновала, ведь они так долго были вместе. Но со временем я поняла, что моя ревность беспочвенна.

Кирилл любит меня.

Там, в больнице, Настя в общих чертах рассказала о том, что авария, в которую угодил Егор, не была случайностью. Две машины хитро подрезали его автомобиль, да так, что он врезался в отбойник. Следователи изучили данные, посмотрели записи видеокамер и убедились, что катастрофа устроена намеренно.

Они доказали, что аварию подстроил господин Карсон, – влиятельный муж Миледи. Не сам, конечно, а чужими руками – нанял «гонщиков». Решил отомстить человеку, с которым связалась его жена. Думал, погубит Егора или сделает инвалидом – и уедет спокойно в свою Европу. Да что-то пошло не так.

Ниточка потянулась, потянулась – да и вывела на Карсона, который не успел улететь на свою шведскую «крышу». Его бизнес-империя в России рухнула. Выяснилось, что не такая уж и прочная была империя – хватало и проблем, и долгов, и финансовых махинаций, и криминальных схем. Не так-то прост оказался этот Карсон! Вот и отправился не в Швецию, а в российскую глубинку – отбывать положенный срок.

Жанна, которая так рассчитывала выйти за Карсона замуж и стать хозяйкой его бизнес-царства, осталась ни с чем. Уверена, что она очень злилась и истерила, – как же, такой шанс рухнул! Где она сейчас, я не знаю. Но не сомневаюсь, что такая коварная проныра не пропадет. Наверное, уже строит козни и плетет интриги в каком-нибудь очередном большом офисе.

Миледи так ни разу и не приехала к Егору в больницу. Наташа, та юная девочка, с которой мы когда-то недолго работали в офисном кафе, позвонила мне и рассказала, что Миледи укатила за границу – в Турцию. С Карсоном она рассталась, но какие-то личные накопления у нее были. На море у Миледи завязался горячий роман с турком, но, говорят, что он ее обманул и лишил последних сбережений.

Миледи вернулась в столицу, устроилась менеджером в строительную фирму, зарплата у нее неплохая. Но начальник в ее отделе самодур, и живется Миле несладко – об этом сообщила уже наша бывшая бухгалтерша Татьяна. Новый шеф называет Миледи не Милой Алексеевной, а Люськой. Часто кричит: «Люська! Хватит строить из себя королеву! Работай давай!»

Может быть, Миледи уже и уволилась из той фирмы, я не знаю. Не слежу за ее судьбой.

Егор после аварии быстро пошел на поправку. Сиделки не потребовались – он полежал, сколько нужно, в больнице, а потом восстанавливался дома. Некоторое время, как сухо сообщила Елена Ивановна, к нему приходила медсестра, а потом он сам стал справляться с собой и бытом. Он вышел на работу в какой-то офис, и, возможно, уже снова крутит там романы. Я не общаюсь с ним. Наш развод проходил так тяжело, я потратила столько нервов, на меня вылилось столько грязи, что я даже не хочу об этом вспоминать.

Мне жаль ту девушку, которая решит связать с Егором свою судьбу. После аварии он стал еще более въедливым и злым, ведь здоровье пошатнулось. А главное – он лишился Милы. Я-то не сомневаюсь, что он всегда будет любить только ее.

От Настиной поддержки Егор отказался. И Настиного ребенка – красивую рыженькую девочку Юлю – он не признал.

Для Насти это был, конечно, удар. Похоже, она действительно любила Егора. Он, кстати, согласился сделать тест ДНК: был уверен, что совсем не похожая на него рыжая Юля – не его дочь. Но тест подтвердил – его! Точно его! Позже, глядя на чуть подросшую Юлечку, я заметила в ней черты Егора – те же большие и упрямые карие глаза, тот же рисунок бровей. Но Егор не желает ничего замечать. А Настя… У Насти оказалась своя гордость. Она отказалась от алиментов и не стала вписывать имя Егора в свидетельство о рождении. Но отчество Юлечке все равно дала то же – Егоровна.