И всё же мало

Глава 5. Я вообще авантюрист?

(У реки рядом с деревней)

Да как так можно?! Я нанёс четыре удара мечом разящего стиля, а раковина только сейчас трещину дала! Этим стилем можно валуны в щебень превращать, а этим гадам, хоть бы что. Нет, так продолжаться не может.

Пока я разбирался с одним из брюхоногих остальные начали их загонять в раковины, чтобы на месте их сжечь. В начале мы пришли к старейшине деревни и сказали, что по объявлению. Он собрал мужиков, ещё нескольких парней и свободных от дела женщин, чтобы мы все вместе пошли давить моллюсков. Давить не вышло. Половина улиток, как бы это было не смешно – сбежала. Причиной тому стало, что народу было мало, а моллюсков много. Вот пока окружали тех до кого достали остальные смылись по реке, где они на удивление перемещались в разы быстрее. Человек бы догнал, особенно если не один, но людей хватило только, чтобы взять половину в кольцо и на этом хорошо. Если всё так просто то, зачем тогда нужны объявления? С авантюристами проще. Они, то есть, мы знаем куда бить, как загнать, как организовать группу. Быстрее и эффективнее. Да и деньги на найм авантюристов выдаётся барином. Ответом на вопрос становиться вопрос – а почему нет?

В кольцо их взять успели только, потому что мы с Иори не дали уйти склизконогим в реку. А дальше попытались отсечь им глаза на щупальцах, но неудачно. Разделились по два-три человека на улитку и долбим по ним чем можно. Самые сильные бьют остальные поджигают, но вторых не хватало на всех поэтому придётся повозиться чуть дольше.

– Почему эти твари не могут спокойно сидеть у себя в ракушке?! Нет, к нам лезут! – громко заявил своё недовольство Иори, который не давал вылезти улитке из панциря ударами из серий ног и короткого меча.

– Они прекрасно понимают, что ждать пока сломается панцирь не самая лучшая стратегия, – ответил я на риторический вопрос.

На защиту Иори скажу, что брюхоногие реально очень активно пытаются вылезть из-под защиты для бегства по рядом лежащей реке, что текла за нашими спинами.

– Лежи ты, гад! – кричал он дёргающемуся панцирю размером в сидящего человека в высоту и бил его ногой боясь повредить клинок. – Кому говорю не дёргайся, – ещё удар ногой, но посильнее.

– Куда они денутся? Просто дождёмся огненной группы, – успокаивал я его.

– Хьяя-ва-ва-ва, – завыла улитка, когда ей отрубили глаз лопатой.

– А лёгкие сильные, – озвучил замеченное Иори.

– Это не лёгкие. Они не так сильно развиты, как у хордовых. Это газы из желудка, так звук воспроизводят.

Всё это время я испытывал порог прочности у раковины и найдя уязвимое место ударил туда воздушной стрелой. Раковина не выдержала, но и не пошла трещинами, как обычно это происходит у их меньших видов. Удар туда же ослабленным огненным копьём заставило гиганта резко и сильно дёрнуться, после чего тот перестал подавать признаки жизни. Иори посмотрел на меня удивлённо от того, что не подумал, что я могу использовать печати низкого уровня. Хотя, причина могла быть в другом.

– Последи за ним, – указал я напарнику на дымящеюся раковину, владелец которой скорее всего уже не жилец.

Один серебряный я уже заработал так что, можно чуть расслабиться, но я глубоко и надолго забил себе в голову, что нельзя недооценивать противника, пусть даже это улитки… большие такие улитки. Так что я весь на иголках от того, что не знаю противника достаточно хорошо. А, вообще, деньги лишними не будут. И поэтому почему бы не ударить колющим одним из мощнейших ударов средней тяжести?

Дыхание резкое, движения чёткие и вложенные в них усилий должно быть больше чем обычно при бое, взгляд на пространство позади противника и удар прямо в центр раковины, что стояла перпендикулярно земле. Из жизненно важного там ничего нет, но план в другом. Я ведь рассказывал про меч? Так вот, он способен проводить заклинания по себе словно кусочек льда по раскалённой сковороде. «Жарко»!

Из трещин вокруг раковины начал просачиваться светло-алый огонь, но та лишь крупица того, что несёт в себе заклинание. Улитка начала верещать, но не успела закончить, как из места ,где стояла крышка закрывающая раковину, когда её хозяин прячется в ней, пошли огненные струи, что своим рёвом перебили крик гигантской улитки. Я остановил заклинание, когда пошёл чёрный дым вместе с активными лилово-красными струями и пертрубиранцами.

На меня покосились двое парней, что пытались повалить улитку.

– Что стоим? За работу, – отвлёк я их от созерцания меня.

Два серебряных уже считай в кармане.

Как дела обстоят у команды может они заработали тоже? Только я задал себе этот вопрос как тут же.

– Аа-а! Скиньте его с меня! Скиньте! – завопила упавшая Таня, когда на неё залезла улитка. Даже род в панике перепутала.

Нужно помочь, я ведь и так у них в долгу.

Когда я подбежал к ней вокруг неё и улитки были мужики пытавшиеся столкнуть последнею толкая своим телом, но успехов в этом так и не добились улитка хорошо держалась и не давала возможности её опрокинуть за счёт большой площади контакта с землёй. Как Таня угодила под гигантскую улитку загадка.

В этот раз использовать разящий нельзя. Велик шанс задеть Таню. Он скажем так, не для командной работы резкие размашистые удары, необходимость в большом пространстве, практическая невозможность отменить удар, скудное количество защитных приёмов. В строю таким не посражаешься. Вместо этого пойду на хитрость, если так можно сказать. «Дурман». Подчиняет волю животного, на котором использовано заклинание. Действует и на людей, но только на слабовольных, которых и так можно заставить делать, что надо другими методами, да и на тех не держится более двух минут в среднем.

Когда я использовал его я заставил улитку раскрыться полностью и нанёс удар по шее или тому, что там вместо неё. Главное перебил нервные соединения окологлоточного узла с остальными четыремя. На удивление, гиганты не сильно отличаются по внутреннему устройству от своих меньших братьев.

После моих махинаций тело обмякло и я скинул его воздушным толчком, чтобы не прилагать усилия по оттаскиванию тела. Вместо этого я помог встать Тане, что теперь была в слизи. От её былой сине-бело-зелёной одежды осталось нечто похожее на мокрые тряпки. Сама она не пострадала, как и одежда, но вид у неё не очень.