И взойдет солнце

Глава 7.

"Я верю в то, что в подвигах и храбрости важно, чтобы один человек поддерживал другого".

Вероника Рот "Дивергент".

Следующие два дня Алика не могла спокойно спать. Она посреди ночи вскакивала от малейшего шума, который мог оказаться лязгом замка. Скажи ей кто-нибудь лет пять назад, что она с таким нетерпением будет ждать собственного суда – она бы расхохоталась бы в лицо. Но, тем не менее, теперь дело обстояло именно так, и девушка совершенно лишилась способности спать.
«Дурочка, ты же совсем будешь без сил».
Однажды вечером она насильно заставила себя уснуть, распихав оставшиеся две пачки сигарет и коробок спичек по карманам.
«Ты готова проснуться в любую секунду, поэтому сейчас – спать» - скомандовала она себе и самостоятельно затолкала себя в царство Морфея.
Ей снился Хогвартс. Профессор Флитвик легкими взмахами палочки отправлял хрупкие старинные игрушки на лапы величественных елей, которые совсем недавно притащил улыбающийся Хагрид из леса. Под зачарованным потолком в Большом зале плавали рождественские свечи, а вся школа наполнялась чудесными запахами печеной тыквы, пирога с патокой и пряностей. Пламя, такое теплое, мягкое и совсем не страшное, весело плясало в каминах, пуская яркие отблески на елочные игрушки и древние стены. Ученики, разъезжавшиеся по домам, торопливо сновали туда-сюда, летали совы, доставлявшие послания и подарки, радостная предпраздничная кутерьма поглотила Хогвартс. Дамблдор, как всегда, на своем законном месте, поздравлял учеников, собравшихся в Большом зале с наступающим Рождеством, желал хорошо провести каникулы и отдохнуть, чтобы после, с новыми силами взяться за учебу. Профессор МакГоногалл, всегда суровая и сосредоточенная, с улыбкой провожала своих подопечных до выхода из Хогвартса, а вечно чем-то недовольный профессор Снейп, как обычно, сидел, запершись в своем кабинете зельеварения. Гарри, Рон и Гермиона смертельным ураганом влетают в угрюмое подземелье, оглашая его непринужденным детским смехом. Дверь тренерской разлетается, и хохочущая гриффиндорская троица появляется на пороге. Они забежали буквально на несколько секундочек, чтобы попрощаться, поскольку Хогвартс-экспресс уже стоит у платформы Хогсмид и попыхивает дымом из трубы, блестя красными боками на ярком декабрьском солнце. Хагрид уже там. Великан стоит, и, добродушно усмехаясь в буйную спутанную бороду, провожает детишек, разъезжающихся на Рождественские каникулы. Вся волшебная территория так и кипит счастьем, чистой, ничем не оскверненной радостью и предвкушением праздника...
Сон прервался громким стуком по железной двери.
-Эй, ты, - рявкнул охранник – готовься, через полчаса едешь на суд.
Алика перекатилась на спину.
В душе мягким котенком свернулось что-то хорошее. Что-то, с привкусом горьковатой ностальгии и рождественского пирога с патокой. Она чувствовала, как это что-то теплым, стойким коконом обволакивает ее всю. Откуда-то в душе появилась железобетонная уверенность в том, что все будет хорошо. Впервые за все пребывание в Азкабане Алика встретила утро с улыбкой на лице.
Алика лежала минут пятнадцать, сверля взглядом потолок и не желая ни о чем думать, наслаждаясь ощущением почти-счастья.
-Долго еще будешь мечтать? – раздался голос Соседа.
-Мне сон хороший приснился, - ответила Алика.
-Сегодня часть дементоров перебазировалась в Министерство, - пояснил Сосед – и все же, прекращай мух считать. Они уже все передохли.
Сосед был прав. Вздохнув, Алика поднялась с пола, отметив про себя, что сегодня она даже практически не замерзла. Первым делом она поаккуратней разложила по карманам все то нехитрое добро, которым она прибарахлилась уже будучи за решеткой – кто знает, когда что пригодится? Переложив поудобнее финку за голенищем ботинка, она вытащила письма Сириуса, фотографии, хранившиеся у нее во внутреннем кармане с незапамятных времен. На душе потеплело еще больше. Она как будто ощутила дружеское похлопывание по плечу, беззлобные подколы этого невозможного человека, ободряющие улыбки тех, кто стал ей второй семьей. Где-то они сейчас? Гриммо, уж точно, пустует – один хранитель Тайны оказался предателем, вторая заехала на нары, сохранность Фиделиуса больше, чем под вопросом. Отбить у охраны палочку, удрать подальше, сбросить эти чертовы браслеты, отправить Патронус – авось, откликнутся…
По жилам побежал уже знакомый адреналин, как перед хорошей схваткой. Алика вскочила на обе ноги. Решительно подтянулась на решетке.
-Эй, Сосед! – окликнула она.
Раздалось недовольное ворчание, потом решетка на другом конце вентиляции звякнула, и в далеком проеме показалась косматая голова мужика.
-Держись тут, Сосед.
Мужик пристально посмотрел на нее, потом поднял сжатый кулак вверх.
-Бывай, Смутьянка, - слабо улыбнулся он – наведи там шороху от моего имени.
-Ты не посвятил меня в тайну своего имени, - хмыкнула Алика.
-Колючка, - буркнул Сосед.
Алика расплылась в улыбке.
-Но, так и быть, шороху наведу, - добавила она и спрыгнула на пол.
Спустя несколько минут в камеру зашли охранники. Девушка нацепила обыденную постную маску и угрюмо воззрилась на стражу, застегивающую у нее на руках дополнительные цепи. Потом были бесконечные темные коридоры с тяжелыми одинаковыми дверьми, а потом… потом ей в лицо удалил свежий ветер с привкусом морских брызг. Алика аж прижмурилась от удовольствия и вздохнула полной грудью. Свинцовые клочковатые облака летели низко над землей, почти цепляя крышу Азкабана, мрачной свечой возвышающуюся на микроскопическом кусочке суши посреди ревущего океана. Соленые брызги от разбивающихся о скалы волн поднимались ввысь сильнейшими порывами ветра, били девушке в лицо, падали на спутанные волосы.
Хлипкую лодчонку било и мотало из стороны в сторону мощными волнами. Рядом с ее, с позволения сказать, транспортного средства болталось еще несколько таких же посудин, в некоторых из них сидели охранники. Над головами величественно парило двое дементоров. Удивительно, но на этот раз у Алики не возникало чувства безысходности, тоски, навеваемое этими существами. В душе разливалось спокойствие и уверенность, а в голове теплились остатки увиденного ночью сна.
-Алика! – окликнул ее женский голос на входе в Министерство.
Девушка живо обернулась. В точно таких же цепях к дверям вели Мэри Кроткотт, с которой Алика успела познакомиться еще в день отправки в Азкабан.
-Мэри! – девушка дернулась к ней, но ее толкнули в сторону.
-Перед судом наговоритесь, - прошипел охранник, который тащил ее внутрь, мимо огромной статуи с надписью "Магия - сила".
«Уроды».
Она сидела в мрачном коридоре в Отделе Тайн, который запомнился ей первой реальной стычкой с Пожирателями. Рядом с ней, подрагивая всем телом, сидела Мэри, доверчиво прижимаясь к ее боку. Вокруг них было еще достаточно таких же волшебников, вызванных на судебное заседание. Со всех них сняли цепи, как только привели сюда, но никто не предпринимал попытку сбежать или элементарно пошевелиться. Всех била крупная дрожь, многие прятали лица в ладонях. А в проходе, медленно и неслышно, скользили безликие фигуры в черных плащах, издавая лишь шумное сиплое дыхание, похожее на звук проводимого железа по стеклу. Дементоры излучали отчаянный холод, не забывая осторожно подпитываться оставшимися у людей последними положительными эмоциями.
Алика сидела в своей любимой позе, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Пролетающий мимо очередной дементор вдруг остановился и медленно повернулся к сидящей рядом Мэри. Та затряслась еще сильнее и, стуча зубами, практически полностью вжалась в Алику. Дементор висел в воздухе, будто размышляя, достаточно ли в этой испуганной женщине надежды и радости? Алика напряглась изо всех сил, выставляя как можно дальше вперед блок из безразличия, перемешанный с отчаянием. Она долго тренировалась на азкабанских дементорах, и через какое-то время у нее начало получаться. Дементор слегка дернулся и поплыл прочь. Девушка полезла в карман.
-На, съешь, - сунула она Мэри кусочек шоколада.
Женщина благодарно схватилась за спасительный антидот от присутствия тварей в плащах. Алика дотронулась до кармана и с сожалением подумала, что это была последняя плиточка. Если дементоры еще несколько раз напугают женщину, она вообще не сможет трезво мыслить на суде.
Внезапно существа шарахнулись по сторонам и вжались в стены. В конце коридора показался призрачный голубоватый свет.
«Патронус!».