И взойдет солнце

Глава 23.

Ночью ей снилось, что Беллатриса лупила ее надгробной плитой из склепа отца Волан-де-Морта и визжала от гнева, потому что больше не может применять Круциатус. Лика почему-то не пыталась от нее отбиваться, а только подставляла то правый, то левый бок, то спину, и никак не хотела верить, что Круциатус Беллатрисе больше не под силу. И совершенно не удивилась, когда жгучая боль скрутила ее тело и выдернула из объятий сна.

-Подъем, грязнокровка! – хриплый и гнусавый женский голос.

Боль потихоньку отступала. Алика перекатилась на спину, и затекший от сна на каменном полу бок немедленно напомнил о себе.

-А теперь ты мне все расскажешь, - довольно скалясь, прогнусавила Алекто Кэрроу, сестра вчерашнего шкафа.

-С какой это радости? – осведомилась Лика.

-Ты смеешь пререкаться со мной, мерзость?! – и Алекто с нечеловеческим воплем, игнорируя палочку, бросилась на Лику голыми руками.

Та, признаться, поначалу даже опешила от такой прыти. Нет, она знала, что в свите Волан-де-Морта присутствуют знатные психи и невротики, но чтобы взрываться вот так, с полоборота…

«Невероятное везенье».

Шанс, однако, Алика упускать категорически не хотела, и спустя десять секунд Кэрроу уже беспомощно дрыгала ногами, в то время как ее руки были плотно зафиксированы вдоль тела, а на шее стягивались знаменитые особые наручники.

Битва «Кто кого перекатает по полу» уже могла бы заканчиваться в пользу Лики, как в коридоре раздались грузный топот, а потом в чулан вломился Амикус, попутно посылая в девушку Круциатус. Нет, Алика безусловно могла и дальше душить Алекто, но нарываться на Аваду раньше времени желания не было, и она послушно отползла в сторону, все еще содрогаясь от боли.

-Она… она… - сипела Алекто, ловя ртом воздух – напала на меня… На меня, Амикус, на волшебницу!

-И поэтому ее сейчас ждет аудиенция с директором, - зло выплюнул Амикус и снова поволок ее по бесконечным, но до боли родным коридорам.

Ученики, попадавшиеся им навстречу, только испуганно шарахались и жались к стенам, а в их глазах мелькало узнавание.

-Лика! – внезапно раздался шокированный голос, в котором девушка безошибочно признала МакГоногалл – Что вы себе позволяете, Кэрроу?! Это наш профессор!

-Цыц, старуха, пшла вон, - в Минерву полетело «Остолбеней», и Алика не удержалась, чтобы не пнуть Амикуса под колено.

Таким шипящим клубком они и вкатились в кабинет директора, где в кресле Дамблдора невозмутимой черной тенью восседал Снейп.

-Она! – проревел Кэрроу – Она чуть не убила Алекто!!!

Снейп скептически приподнял бровь.

-Ваша сестра настолько беззащитна, Амикус, что даже какая-то паршивая грязнокровка без палочки может ее убить?

Кэрроу аж побелел от гнева, но Снейп оказался проворнее.

-Вон!

Через секунду Кэрроу в кабинете уже не было.

* * *

Взгляд Лики вновь упал на портрет Дамблдора. Медленно, стараясь не делать никаких резких движений, она подошла к рамке, из которой на нее смотрели лучистые глаза Директора Хогвартса. Настоящего директора.

-Здравствуйте, Алика Андреевна, - мягко произнес Дамблдор с портрета.

Внутри что-то будто скрутило. Зажало в тиски. Не было ни слез, ни чувства горя, утраты, отчаяния. Отголоски какой-то звенящей пустоты, казалось, наполняли ее с каждым днем все больше.

-Директор.

-Я уже бывший директор, Лика, - мягко напомнил ей портрет.

-Стараниями того, кому Вы доверяли больше всего.

Дамблдор вздохнул.

-Жизнь порой ставит нас в очень непростые ситуации, Лика, - по его лицу пробежала тень – но необходимо обращаться всегда к тому, что для нас главное. Что зажигает свет внутри нас.

-Но как быть, если его внутри не зажигает ничто?

Дамблдор посерьезнел, и между губ залегла горькая складка.

-Я всегда говорил, что Вы – невероятно сильная девушка, Лика. Я повторю это и сейчас. Ты – сталь. Ты – кремень. Будь стойкой и никогда не забывай, кто ты есть на самом деле.

«Я уже начинаю это забывать».

-Я вам не мешаю? – ледяной голос Снейпа как будто ударил в лопатки Лике.

-Ах, Северус, - улыбнулся Дамблдор – уж прости ты старику его болтовню.

Затем он поднялся со своего кресла, в котором сидел, улыбнулся уже Лике – тепло, по-отечески, и помахал рукой. Она тоже было рванулась поднять руку – и только дернула наручники.

-А теперь, - Снейп поднялся из кресла – когда ты закончила эту пустую болтовню с безмозглым стариком, я надеюсь, ты наконец-то назовешь мне, где находится Поттер и его друзья?

Лика догадывалась, где они. То, как Кэрроу неосторожно обмолвился об исчезновении домовика, в котором было нетрудно предположить Добби – после этого у нее затеплилась надежда, что они все еще не в лапах Волан-де-Морта.

Вот только Снейпу об этом знать совершенно необязательно.

-Да, я знаю, где они.

Отчаянный блеф, который, помимо всего прочего, призван спасти ее от внезапной Авады.

-Но ты же не думаешь, что я тебе так просто скажу их местоположение? Что предам друзей? Это не совсем в моем стиле, если понимаете, о чем я, профессор.

-Вам так хочется нарваться на Круциатус? – в его голосе зазвучала угроза – Ты же понимаешь, что я это могу с легкостью устроить.

-О, превосходно понимаю. А еще я понимаю, что Дамблдор был не единственным убитым тобой коллегой – думаю, Чарити Бербидж со мной согласится, не так ли? Сколько еще должно умереть людей, которые тебе верили, чтобы ты достиг необходимого уровня доверия у Волан-де…

-КРУЦИО!!!

Уже знакомая жгучая боль заставила ее повалиться на устланный ковром пол. Вот только вместо вопля из нее вырвался надсадный, хриплый смех. Казалось, он клокотал у нее в груди, рассыпался пузырьками по крови, перемешиваясь с нитями боли от пыточного заклятия.

Снейп опустил палочку, а она продолжала сотрясаться от смеха.

-Знаешь ли ты, откуда меня притащили сюда, Снейп? – этот смех вряд ли можно было назвать человеческим – отрывистый, свистящий, он вырывался из ее грудной клетки, как воздух из проколотого воздушного шара – Да прямиком из малфоевских застенков, Снейп! Понимаешь? Я этот Круциатус в исполнении Беллатрисы получала на завтрак, обед и ужин на протяжении трех чертовых недель, а разочек даже Темнолордовского отведала! Ты думаешь, что меня можно им напугать, серьезно?