"И я любил, и я изведал"

"Загадочный дом Эмиля". Глава 3.

Помню, как в одно яркое утро я проснулся от такого же ощущения счастья. За окном, раскачиваясь на ветке, высвистывала мелкая птаха.

Поцеловав спящую любимую, я вышел из дома. Приятно было чувствовать босыми ногами прохладу росы. Небо было чистым и ослепительно голубым.

Искупавшись в холодной воде реки, я забрёл в сарай и нашёл там старую залатанную резиновую лодку.

Пока Агния готовила завтрак я при помощи насоса надул её. Обнаружились и два деревянных весла.

Потом я взял лопату и отправился на поиски червей.

После завтрака прихватив удочку, а также, по рекомендации Агнии, и якорь тоже, мы неуверенно вышли на лодке и отправились на середину реки. Тут нас сразу подхватило течение, медленно разворачивая лодку, занося корму вперёд. С большим трудом справившись течением, мы установили якорь на носу лодки.

Агния стала разбрасывать прикормку из каши и толчёных сухарей.

Я забросил удочку и, спустя время, поплавок стало водить, а потом он утонул.

- Подсекай! – тихо и нетерпеливо воскликнула Агния.

- Есть! – радостно и задорно крикнул я, видя как сверкающая рыбина затрепыхалась в воздухе.

К обеду мы уже наловили на уху, но, помню, что к нашему берегу нам удалось пристать не сразу – настолько нас сносило течением.

Во второй половине дня у нашего дома всегда поднимался ветер. Он хлопал створками окон и приходилось их закрывать, чтобы не посыпалось стекло.

***

Через неделю мы привезли в лесной дом Эмиля.

Преодолевая боли в суставах он, опираясь на трость, самостоятельно прошагал от железнодорожной платформы до дома, временами отдыхая на пнях и стволах поваленных деревьев. Лишь в нескольких наиболее трудных местах мы ему помогли, взяв под руки.

Почти всё время Эмиль Григорьевич говорил - так заразительно интересно и так точно, что у нас захватывало дух. Он знал этот лес досконально, он многое тонко подмечал! О каждой тропинке, о каждом кустике, овражке, ручейке он мог рассказать что-то интересное.

Но больше всего мы получили удовольствия от его похвалы. Эмиль Григорьевич был очень рад тому, как мы привели дом и двор в порядок.

- Теперь здесь можно жить! – констатировал он к нашей общей радости.

Он с удовольствием сел в своём кабинете в уютное кресло и взял в руки книгу, полистал атлас. Мягкий ароматный лесной ветер ворвался в открытое окно и прогуливался по комнате. Отблески золотых лучей играли на стёклах.

- Всё как в былые годы! – воскликнул он. – А говорят, что время нельзя вернуть. Иногда можно!

Эмиль пожелал перекусить на свежем воздухе за врытым под деревом столом из крепкого дуба. Будто приветствуя хозяина сад был полон солнечным светом до верхушек деревьев. Эмиль вдыхал свежий воздух леса, и глаза его слезились от радости.

Помню как Эмиль Григорьевич спустился к реке, как он бережно гладил воду, с каким наслаждением он умылся ею. Это было омовение бога в священной воде.

Запомнился и тогдашний вечерний костёр, который мы жгли в саду. Трещали и шипели сучья, искры летели в небо. Сидя у костра, Эмиль рассказал свою историю связанную с этим домом. Прошло уже много лет, я немного подзабыл подробности, но суть, стержень рассказа помнится до сих пор.

«Я всегда мечтал иметь свой дом – такой себе - необычный, стоящий подальше от цивилизации, в котором можно было бы укрыться от соблазнов мира, побыть в одиночестве, сосредоточиться, отдохнуть от бесконечных путешествий. Дом для отдыха и творчества, дом – мечта! Задумка появилась ещё в конце двадцатых годов, между экспедициями.

Тогда я помню у меня уже появились некоторые сомнения по поводу счастливого будущего, которое пропагандировалось в стране. Почему? Сменилось руководство страны, и вместо революционеров – романтиков пришли хитрые приспособленцы и прагматики. Я это чувствовал и часто по этому поводу мы спорили с отцом. И ещё я не любил это коллективное общежитие, эти коммуналки – ужасное явление того времени.

Нет, я не собирался покидать город, я хотел лишь найти убежище, куда время от времени можно уходить из города.

Как-то ранней осенью я, вооружившись удочкой, пошёл в лес. Где-то что-то ловил, бродил, но подходящего места для дома не нашёл. Прошёл год и опять осенью я направился на поиски. Помню, даже немного заплутал. Вышел я на песчаный берег реки, весь утомленный, исцарапанный. Вижу – никого, только на середине реки застыл рыбак в лодке.

Я по-молодецки свистнул, позвал его, спросил ловится ли рыба? Он недовольно зыркнул на меня из-под шляпы и ничего не ответил. Дескать, не мешай! Какой-то злой и угрюмый старик, подумал я. Ну я и нашёл место в кустах на берегу и закинул удочку. Но как назло ничего не ловилось!

Тут уже и вечереть стало. Смотрю - лодка на реке исчезла. А потом я услышал сзади чьи-то осторожные шаги. Я обернулся, на всякий случай тронув рукоятку револьвера – мало ли какие люди ходят.

Но это был давешний рыбак. Вблизи он не казался стариком, наоборот – почти юношей. В шляпе и в длинном плаще до пят. Льдистые глаза горят и будто пронзают меня. Кожа лица загорелая, обветренная, небольшой шрам на щеке.