"И я любил, и я изведал"

Новелла четвёртая «Крылья лёгкие раскину, страны дольние покину». Глава 1

Я выписался из больницы после коронавируса. Медсестра Екатерина Павловна помогла вызвать лифт и любезно вызвалась сопроводить меня.

Когда мы вошли в кабинку, Екатерина Павловна указала на стульчик:

- Посидите, милый, отдохните... Вас есть кому встретить?

Я, тяжело дыша, кивал склонённой головой.

Со скрежетом лифт застыл на первом этаже, автоматические двери отворились. Собрав все силы, я набросил на плечо тяжёлую сумку и поплёлся к выходу.

Стояла сине-серая холодная весна. Островки потемневшего снега и хрупкого льда трещали под ногами. Острая прохлада и свежесть воздуха опьяняли.

На самом деле меня никто не встречал. Моя гражданская жена ушла от меня. Родственники, включая сына, жили далеко за границей. Друзья мои рассеялись: кто погиб, а кто затаился, не решаясь встречаться со мной из-за боязни заразиться ковидом.

Я остановился у ворот больницы, бросил на заснеженную скамейку тяжёлую сумку и стал отдыхать.

Подкрадывался вечер, вспыхивали огни...

Я брёл, словно старик лет восьмидесяти – настолько был лишён сил, хотя мне едва перевалило за пятьдесят. Я дышал, как паровоз, я задыхался.

Я шёл и думал – лишь бы не упасть, иначе будет риск вновь угодить на больничную койку.

Я вспомнил Дениса Евгеньевича, своего врача в больнице. Тот стоял в белом защитном костюме, пластиковый щиток был покрыт капельками влаги. Он говорил:

- Я бы оставил вас здесь, Диброва, ещё на пару дней. Ведь вы нуждаетесь в этом (он указал рукой в перчатке на кислородный аппарат). Сатурация с уровнем кислорода у вас неважная. Но завотделением за вашу выписку. Поэтому, сегодня вы будете дома, но лечение продолжайте. Под руководством семейного врача.

Сразу после его визита медсёстры забрали у меня кислородный аппарат.

- Вы уже и так выписываетесь, - сказала старшая медсестра, - а там, в соседней палате женщине очень плохо, задыхается.

Я понимающе кивнул.

А сейчас шёл из последних сил и думал о том, что позвоню врачу завтра, а сегодня - маме и Стёпе Мешковцу по прозвищу Купа. Он тоже переболел, но оставался дома. Купа организовывал концерты и фестивали. Но сейчас, во время карантина, дела пошли хуже, поэтому он подрабатывал в ресторанах и на свадьбах, временами привлекая к этому делу и меня. Позвоню маме и ему, потому, что звонить больше некому.

В почтовом ящике лежали пара приглашений от периферийных издательств – ничего интересного. Тем более издавать что-либо, или писать новые тексты мне сейчас не хотелось.

Я едва поднялся на свой четвёртый этаж. Я присел на ступеньку у третьего, тяжело дыша.

«Ну-ка, возьми себя в руки. Ещё рывок - и ты дома...»

Щёлкнул замок, включился свет. Сумка тяжело упала на пол. Я тщательно умылся, совершил необходимые звонки и упал на диван...

Ночью, под воздействием таблеток, обложившись с обеих сторон пластмассовыми бутылками с горячей водой, я наконец-то уснул.

***

Проснулся я под утро от звука скоблящей лопаты. Прислушался. На миг застыла ватная глухая тишина.

Морщась от боли в боку я с трудом поднялся и нашёл термос с тёплой водой. Доковылял до окна и отдёрнул занавеску.

Всё было покрыто снегом. Скрежет лопаты дворника повторился. Заурчал мотор, хлопнула дверца, отъехала машина. Собачка без намордника ныряла в снегу, а у подъезда стоял парень в спортивной шапочке.

«Пока я спал, повсюду выпал снег —

он падал с неба, белый, синеватый,

и даже вышел грозный человек

с огромной самодельною лопатой

и разбудил меня. А снег меня

не разбудил, он очень тихо падал»9.

Эти стихи Бориса Рыжего возникли в моей голове и обрадовали меня.

«Значит ещё не всё потеряно, если я помню стихи».

«Значит не всё ещё потеряно», - говорил я себе, бреясь в ванной перед зеркалом. Умывался и брился я через силу, завтракал тоже. На таблетки я смотреть не мог. А ещё надо было измерить температуру и давление. И надеть на палец пульсоксиметр, и записать его показания. И позвонить семейному врачу. Ах, как не хочется это делать, лучше всё бросить, лечь и умереть. Но надо двигаться, надо жить... Я ведь ещё не старик!

Я стал одеваться. О, это было настоящее мучение! Выяснилось, что джинсы с меня спадают – я очень похудел. Пришлось опоясаться брючным ремнём.

***

У кабинета врача была очередь, и я боялся, что тут же и свалюсь без сил.

Врач заставила меня купить груду лекарств указанных в эпикризе. На это ушла солидная сумма. Кроме того нужно было заполнить холодильник продуктами.

Я брёл по неглубокому мартовскому снегу, а с неба крупинками падали снежинки. У банкомата я проверил свою память – pin-kod я ещё помнил.