Идеальная для Льва

Глава 12. Устами младенца истина глаголет

-Маша-

Моя дочь и Лев, держась за руки ушли в детскую. Я смотрела на их уходящие фигуры, на сцепленные ладони и у меня замирало сердце. Вот такой должен быть папа для дочери! Сильный, большой, внимательный. Чтобы за ним, как за каменной стеной. Ни пули, ни стрелы, все ни почем. Чтобы своим рыком распугивал всех недоброжелателей и защищал. И чтобы так же бережно держал и старался во всем угодить своей принцессе.

Как же обидно, до слез, что моя дочь так же, как и я не познает этого чувства. Чувства отцовской защиты. Мать развелась с отцом, когда я была еще маленькой. Поговаривают, он узнал, что я не от него, и собрав вещи сам ушел.

Человек, растившей меня несколько лет, из-за одной сплетни, тут же вычеркнул меня из жизни. Я ждала, скучала, верила. Но все напрасно. Хорошо у меня был дедушка, который со мной и на рыбалку, и на улицу, и на велосипеде, а у Виктории только я.

Может, Лев прав? Мне было унизительно просить денег у Павлика, стыдно было выносить ссор из избы и идти в суд. В какой-то момент я включила гордость и совсем забыла, что алименты — это не брать чужое, а вернуть свое. То, что полагается моей дочери.

Лев прав! Сейчас я вижу это как можно четче! Почему со мной раньше никто так не поговорил и не убедил? Почему мать молчала? Ах да, ведь это именно ей было стыдно. Она говорила, что ответственность целиком и полностью только моя. Это она мне вдалбливала после родов, что мне никто ничего не должен.

Все, решено! Я обращусь к юристу! А потом, как накоплю денег, расплачусь со Львом! Так будет правильно! Черт, опять эта гордость!

Собрав посуду, быстро сполоснула ее, и вытерев насухо, вспомнила как за завтраком морщился мужчина. У него, наверное, после бурной ночи голова разрывается на части.

Вытащив с аптечки аспирин, растворила шипучие таблетки в бокале воды и понесла мужчине, пытаясь уговорить саму себя, что моя цель вовсе не праздное любопытство, что происходит в комнате у дочери, а забота о человеке, который может решить одну из моих проблем.

Заглянув в дверной проем, я вновь чуть не прослезилась. Мужчина лежал на полу, вниз животом, и катал красную гоночную машинку, в то время как моя дочь, смеясь над издаваемыми мужчиной звуками мотора, управляла голубым игрушечным Поршем.

– Кчао! – периодически выкрикивал Лев, а моя дочь, утыкаясь лбом о его спину, тряслась от безудержного смеха.

– Эй, Салли, сколько у тебя лошадиных сил говоришь? – мужчина говорил за ярко-красный автомобиль – Молнию Маккуин, которого, Людмила, зная о безумной любви моей дочери к машинам, подарила девочке на день рождения.

– Миллион тысяч пятьсот тлиллионов!

– А не много для маленькой машинки?

– Мама говолит, мал да удал.

– Спорим, я тебя догоню, кчао!

Дочь вновь прыскает от смеха, и я слышу нотки похрюкивания в ее голосе.

– Сполим! – вскакивает моя малышка, и ставит свою машину рядом с Молнией.

– Тогда на счет три. Раз, два-а-а, – тянет мужчина, и девочка вновь трясется в смехе, – два с ниточкой, два с иголочкой, три! – дает старт, и моя дочь на всех порах катит свою голубую машинку по детскому ковру.

И откуда у нее взялась любовь к машинам, спрашивается? Возможно все дело в том, что у моих знакомых у всех были мальчишки, а так как денег на новые игрушки у нас не было, на пособия сильно не пошикуешь, я не брезговала и принимать старые игрушки. И большая часть из них, были транспортом.

– Ула! Я выиглала! – громко захлопала малышка и запрыгнула на вытянутые руки Льва, который взяв крепко девочку за талию, встал и тут же закружил по комнате.

– Я самолет! Самолет! – сквозь смех вскрикивала моя дочка, отчего на моих губах расцвела улыбка. Давно не было нам так весело.

Взглянув на Льва, я увидела, что мужчина и сам наслаждается игрой с моей дочкой.

А вчера я считала его строгим и очень высокомерным мужчиной. А оказывается, все иначе.

– Кхм, – решила подать я голос, и мужчина перестав кружиться, с легкостью перенеся вес девочки на сгиб своей правой руки, повернулся ко мне, – я принесла лекарство, подумала, что у тебя после вчерашнего голова не на месте.

Мужчина как-то странно на меня взглянул, но бокал принял. Дочка же, чуть вытянув шею, прикрыв ладошкой рот, тихо прошептала мне:

– Мамочка, у Льва голова тут, – и указательным пальцем тыкнула для убедительности.

Мы с мужчиной одновременно хмыкнули.

– Я имела ввиду, что у Льва голова немного болит. Я ему принесла лекарство.

– А-а-а, – протянула моя дочка и крепче ухватилась за шею Льва, когда он начал пить воду.

Решив, что Виктория мешает мужчине, я ласково обратилась к ребенку:

– Малыш, может спустишься на пол, а то Льву тяжело тебя держать.

– Это плавда? – дочка отказывалась верить моим словам и дождавшись, когда мужчина выпьет остатки воды, взяла в ладони его лицо и повернув в свою сторону, сконцентрировала все внимание мужчины на себя, – я тяжёлая?

– Тяжёлая? – задумавшись, ответил мужчина и я увидела, как лукаво блеснули его глаза, – Хм-м-м, чтобы сказать наверняка, я должен тебя взвесить, – поставив бокал на полку с книгами, Лев перехватил девочку за подмышки и вытянув руки подбросил вверх, разжав пальцы. Девочка завизжала, мое сердце ухнуло вниз, но стоило силе притяжения притянуть Вику на землю, как мужчина тут же ее поймал, повторив ещё несколько раз акробатический трюк.