Идеальная совместимость

Глава 1

2222 год

Тея

– Вы обвиняетесь по пункту первому пятой статьи Акта приоритетной совместимости, – монотонно вещает комиссар Управления общественным балансом, глядя на меня поверх уродливых допотопных очков. И, пожалуй, это единственные слова, способные меня отвлечь от безуспешных попыток установить оборвавшуюся в момент задержания связь с Подпольем.

– И о чем же… О чем эта статья? – уточняю заискивающе. А ведь мне бы не пришлось ничего уточнять, не отключи этот гад мой чип. В нарушение всех, мать его так, установленных Советом Первого круга правил.

Не спеша мне объяснять, в чем конкретно я обвиняюсь, комиссар берет паузу, которую кто-то менее подготовленный мог бы списать на банальный машинный регламент. Я же, без сомнения, считываю другое.

Чтобы посильнее меня помучить, комиссар снимает очки, дует на них и неспешно протирает линзы замызганной тряпочкой.

– Пункт первый статьи пятой, – наконец, произносит он, – гласит: умышленное уклонение лица, признанного генетически приоритетным, от исполнения репродуктивной обязанности, установленной в целях поддержания общественного баланса, квалифицируется как дезертирство в форме биологического саботажа и карается…

– Стоп! Стоп… Стоп! Это какая-то ошибка, – я вскакиваю на ноги, чтобы тут же, как подкошенная, рухнуть на стул. Ошалело трясу головой. Какого… Какого черта?! Он что же… Он ко мне подключился? Нет! Это нереально. Мой установленный в момент рождения чип давно хакнут, так почему же мои руки послушно вытягиваются по швам, и я не могу ими пошевелить, как ни пытаюсь?!

– Также мне полагается вас уведомить, что выдвинутое обвинение отягощается рядом других противозаконных действий, направленных на сокрытие персональных данных с целью уклонения от исполнения Акта. Что может быть интерпретировано и, поверьте, будет… – в мерзких поросячьих глазках комиссара мелькает садистское удовольствие, – как социальная неблагонадежность высшей меры.

Я перестаю понимать слова. Хотя, в противовес членам Первого круга, которые предпочитают общаться между собой исключительно посредствам передачи мысли, прибегаю к ним достаточно часто.

И да… Слова продолжают звучать – ровно и отчетливо, правильно выстроенные в предложения, но их смысл расползается в голове, как намокшая туалетная бумага в общественной уборной. Я успеваю выхватывать отдельные куски: «отягощается», «высшей меры», «рецидив», но они никак не складываются в единое целое. Точнее даже не так. Это целое просто не укладывается у меня в голове. Отключенный от глобального компьютера мозг явно не справляется с поступающей информацией. Хочется заорать: «Включите, на хрен, мой чип!». Но вместо этого меня начинает трясти. Не так, чтобы это было со стороны заметно, зато внутри... О боги! Я дрожу, как примитивный бензиновый двигатель.

Картинка перед глазами плывет. Я смотрю на комиссара, а вижу исключительно его рот, будто тот живет какой-то отдельной жизнью. Губы мучителя двигаются как в слоу-мо, язык то показывается между кривоватых зубов, то прячется. Очевидно, что в надежде посильнее меня запугать, этот гад делает серьезную ставку на дикцию.

Я прикрываю глаза и мысленно переношусь в прошлое. То прошлое, где это все еще можно было исправить.

Западная развязка.

Я помню это место до последней трещины на асфальте. Я бегу уже несколько минут, но тело всё ещё работает на адреналине, будто это спринт, а не затянувшаяся погоня. Воздух режет горло. Тревожным фоном в ушах звучит гул ночного города. Чип ещё жив. Перед глазами мелькают карты... Однако все маршруты ведут в тупик. У старой заправки я свернула туда, куда не стоило. Понимаю это практически сразу, но поздно. Впереди гладкой, зеркальной плоскостью поднимается стена небоскреба. Оборачиваюсь и вижу патрули. Поднимаю голову вверх, а над ней, понятное дело, роятся дроны. Как же я ненавижу этот звук… Даже в сиренах патруля УОБ и то больше жизни.

Прижимаюсь спиной к ледяному стеклу. Заставляю себя не паниковать, но где там? Картинка перед глазами распадается на фрагменты. Я просчитываю варианты – и не нахожу ни одного годного! Ну, и черт с ним. В конце концов, рано или поздно я должна была, наверное, попасться. Это неприятно, но решаемо. Я верю, что Подполье меня вытащит. У нас везде есть люди. Даже в Первом круге.

Машинально тянусь к виску, когда вспоминаю, что меня отключили. Постукиваю пальцем, но отклика как не было, так и нет. Как это ощущается? Как будто мне ампутировали часть сознания.

Мамочки. Я думала, меня арестуют за участие в несанкционированном митинге, а на деле… Потому что я засветилась в Базе репродуктивного резерва?!

– Теона, – ударяет по ушам.

Не Тея, как меня зовут в Подполье. А Теона. Имя, которое я не слышала уже много лет, отказавшись от него в момент, когда, наконец, получила возможность стереть любые упоминание о себе из глобальной базы.

Я должна была понять, что оплошала по полной, еще когда увидела безоружный патруль. С протестующими эти ребята обычно не церемонятся. Чуть что – сразу достают стволы. Для них люди, обитающие вне Круга, даже не люди. Хотя, если так разобраться, не люди как раз они!

Но чтобы добавить меня в Базу, им нужно было где-то взять данные моего генома.

На нервах я машинально начинаю расчесывать руки. Ауч… Смотрю на длинный порез на запястье, который успел затянуться и взяться корочкой. А вот и ответ, да? Я где-то наследила?! Так просто! И так мучительно жаль. Столько лет бесконечного самоконтроля, и что? Все в топку? Как это осознать? Как с этим… жить?