Идеальный фасад

1.

-Да делай ты что хочешь, Кать! Попсихуешь и вернешься, — Макс даже не поднял глаз от экрана телефона, где громко взрывались виртуальные танки.

Екатерина стояла посреди тесной прихожей, и ее всю трясло. На руках кряхтел годовалый сынишка, утыкаясь носом в ее куртку, а пятилетняя дочка испуганно жалась к маминой ноге, сжимая в кулачке потрепанного плюшевого зайца.

— Макс, я не шучу. Я ухожу, — голос Кати сорвался на шепот. Ей хотелось, чтобы он встал. Чтобы заблокировал дверь, отобрал сумку, обнял ее. Сказал, что все исправит.

Но в ответ прилетело лишь раздраженное:
— Ага, давай. Коляску внизу не забудь, обратно тяжело тащить будет.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. На лестничной клетке пахло старой краской и сыростью. Катя с трудом спустила коляску-трость, усадила дочку, поправила комбинезон на плачущем малыше и вышла на улицу. Осенний вечер стремительно накрывал город темнотой. Духота квартиры сменилась пронизывающим, ледяным ветром. Она понятия не имела, куда идет — просто прочь от человека, которому было на нее плевать. Она надеялась, что эта ночь на съемной квартире у подруги заставит Макса хоть что-то понять.

Катя шла вдоль темной аллеи к остановке, когда у обочины бесшумно притормозил тяжелый черный внедорожник...

Аллея была пуста. Свет редких фонарей едва пробивал густые кроны деревьев. Екатерина ускорила шаг, крепче сжав ручку коляски. Сердце забилось быстрее, когда от черного внедорожника отделились две высокие тени.

— Екатерина? — негромко, но властно окликнул один из мужчин. У него был спокойный, вежливый голос, от которого по спине пробежал холодок.

— Да… А в чем дело? — Катя остановилась, инстинктивно задвигая пятилетнюю дочку за свою спину.

— Пожалуйста, без криков. Садитесь в машину, — мужчина открыл заднюю дверь, демонстрируя просторный кожаный салон. — С детьми все будет в порядке, если вы будете вести себя разумно.

— Вы с ума сошли? Помогите!.. — Катя дернулась назад, собираясь закричать на всю улицу, но второй мужчина мгновенно перехватил ее за предплечье. Хватка была железной, но аккуратной — ей не сделали больно, просто полностью лишили возможности двигаться.

— Тихо, тихо, мамочка, — прошептал он над ухом. — Посмотри на дочку. Ты же не хочешь, чтобы она испугалась? В машину. Живо.

Дочка тихо всхлипнула, прижимаясь к Катиному бедру. Годовалый сын в коляске заворочался, начиная плакать от чужих резких голосов. Катя посмотрела на темные окна жилых домов в сотне метров отсюда. Макс сейчас сидел там, в тепле, уничтожая очередные танки в игре. Он не придет. Никто не придет.

— Ладно, — выдохнула она, чувствуя, как немеют губы. — Ладно, только не трогайте детей. Я сама.

Коляску со свистом сложили и закинули в багажник. Через тридцать секунд внедорожник уже мягко набирал скорость, растворяясь в потоке машин.

На переднем сиденье, повернувшись к ней вполоборота, сидел мужчина лет тридцати пяти. Дорогое пальто, аккуратная стрижка, властный взгляд серых глаз — он совсем не выглядел как бандит из кино.

— Меня зовут Василий, — представился он, протягивая пятилетней дочке шоколадный батончик. Девочка испуганно отвернулась и спрятала лицо на груди у матери. Василий понимающе усмехнулся и убрал сладость. — Мы едем в другой город, Екатерина. Пару часов в пути, так что можете уложить детей поспать.

— Зачем мы вам? — Катя изо всех сил сжимала кулаки, чтобы пальцы не дрожали. — У нас ничего нет. Мой… сожитель, он не будет платить выкуп. Ему все равно.

— Мне не нужны его деньги, — спокойно ответил Василий. — Мне нужна семья. Моя мама и младшая сестра возвращаются из-за границы. Мама тяжело болеет, ее сердце может не выдержать плохих новостей. А она очень хочет увидеть мою жену и детей, о которых я ей… скажем так, немного присочинил. Вы идеально подходите. Красивая, приличная, с детьми нужного возраста.

Катя нервно рассмеялась, не веря собственным ушам:
— Вы сумасшедший. Вы похитили чужих детей, чтобы показать маме?!

Взгляд Василия мгновенно заледенел. В нем промелькнуло что-то первобытное и опасное. Он подался вперед, и Катя почувствовала дорогой парфюм, смешанный с запахом табака.

— Послушай меня, Катя. Я бизнесмен. Но методы ведения бизнеса у меня жесткие. Сейчас ты — моя любящая жена. Сын — мой сын, дочка — моя дочка. Вы приедете в мой дом, где вас встретят как родных. Если ты сыграешь плохо, и моя мама догадается о правде… твой бывший парень случайно попадет под машину. А детей у тебя заберут, и ты их больше никогда не увидишь. Нам всё понятно?

Катя посмотрела на спящего на ее руках годовалого малыша, затем на бледную дочку. Профессиональная привычка хореографа сработала на автомате: когда режиссер дает жесткую задачу, ты выходишь на сцену и играешь, даже если у тебя сломана нога.

— Понятно, — тихо ответила она. — Я сыграю.

***

Огромный трехэтажный особняк в элитном пригороде встретил их тишиной и темнотой панорамных окон. Василий заглушил мотор, повернулся к Кате и уже без прежней мягкости, сухо произнес:

— Приехали. Выходите.

Дом внутри оказался огромным, холодным и пока еще безжизненным. Василий провел Катю и уставших, хнычущих детей на второй этаж, открыв дверь в просторную, роскошно обставленную комнату.

— Это ваша спальня, — буркнул он, ставя у порога её сумку. — Детская кроватка для мелкого в углу. Вещи Сони разложишь в шкаф. У вас есть две недели, Катя. Ровно две недели до приезда моей мамы, Светланы Алексеевны, и младшей сестры Вали.

Он подошел ближе, заставив Катю инстинктивно вжать плечи.

— За эти две недели ты должна изучить этот дом, привыкнуть ко мне и, главное, научить дочку называть меня папой. Чтобы, когда мама и Валя переступят этот порог, ни у кого не возникло вопросов. Свободного времени у тебя будет много, но забор под напряжением, а на воротах охрана. Даже не думай о глупостях.

Дверь закрылась, щелкнул замок. Катя осталась стоять посреди чужой роскошной комнаты, крепче прижимая к себе Соню и маленького Ярослава. Две недели. У неё было ровно две недели, чтобы подготовиться к главному спектаклю в своей жизни.