Идеальный Мужчина

Глава 3 Вилла

Одной реальной встрече из трех, я уделю внимание.

Борислав – крепкий, можно даже сказать, здоровый мужчина, болгарин по происхождению, служил в войсках НАТО. Тяжело изъяснялся по-русски, но простейший диалог на бытовом уровне поддерживал хорошо. Этого было вполне достаточно, чтобы понимать друг друга. Первую встречу я всем назначала на набережной, потому что мне до нее было, как вы помните, пять минут ходьбы. Так и с Бориславом, впервые увиделись именно там. Долго гуляли по вечернему городу, а потом он предложил прокатиться на авто. Уставшая от ходьбы, я согласилась. Путь до машины оказался не близким из-за проблемы с местами для парковки. Добравшись, сели в бежевую, отражающую блики на глянцевой поверхности корпуса, достаточно просторную внутри, и поехали по городским улицам, освещенным желтым фонарным светом, который придавал ощущение уюта теплым греческим ночам. Больше всего меня забавлял навигатор, вещающий на болгарском языке, что до смешного резало слух, например, вместо привычного «поверните направо», он говорил «заляга́йте направо́» (ударение на букву «о»).

Бориславу кто-то позвонил, разговор шел на английском языке, но я понимала, что он ведает собеседнику о встрече с русской девушкой по имени Евлалия, приехавшей из бывшего Советского Союза, ну, и дальше было что-то про партию и коммунизм. «Очень странный разговор, – подумала я, - Зачем он так открыто сообщает кому-то другому, кто я и откуда, и как мы проводим вместе время?» Закончив диалог по телефону, он пояснил:

- Я сейчас разговаривал со своим соседом по дому, он знает, что сегодня у меня встреча с тобой, поэтому они с женой приготовили барбекю и выпивку, так как желают с тобой познакомиться. Они нас ждут в гости, а время уже позднее и им скоро надо будет ложиться спать.

Его объяснение меня поставило в полный тупик. Один мужик рассказал другому, что идет на свидание, и второй искренне переживает за первого вместе со своей женой. Эта семейная чета готовит барбекю, приглашая впервые встретившихся людей, к себе в гости, чтобы познакомиться с русской девушкой и поддержать друга хорошей компанией. Такого в нашем обществе точно не встретишь. Это не могло не впечатлить меня и даже как-то затронуло, потому что действительно выглядело тактично, мило и заботливо. Я подробно расспросила его про этих людей и про дом, в котором они живут все вместе. Их служебным жильем оказалась вилла, на первом этаже поселилась семейная пара, на втором один Борислав, а третий пустовал. Ответы его меня вполне удовлетворили, но я все-таки переживала, так как за город мне ездить запрещено, поэтому отказалась, и мы продолжили «покатушки». Через полчаса снова позвонил его друг-сосед. После этого звонка Борислав буквально умолял меня поехать в гости, так как ему жутко неудобно перед столь хорошими людьми. Чувство вины, которое испытывал мой новый знакомый, почему-то передалось и мне, видимо он был абсолютно искренен, к тому же, я совершенно не хотела становиться источником вины, принципиально отвергающим проявленную заботу и любезность.

- Хорошо, поехали к твоим друзьям на барбекю. Только уговор, ты меня потом привезешь назад в Салоники!

- Да, да, окей, - явно радостным голосом парировал Борислав, - Хорошо, что ты согласилась, а то нас давно там ждут, я обещал приехать значительно раньше.

Он надавил на газ и его шикарный Chrysler (Крайслер) понесся куда быстрее по уже мало освещаемым загородным улицам, а я сидела затаив дыхание, уставившись куда-то в одну точку, потому что сама данная ситуация никак не могла уложиться в моей голове.

Мы встретились с милейшей семейной парой из Румынии, лет под пятьдесят или чуть больше. Бориславу пришлось заглянуть к ним, чтобы сообщить о нашем приезде. Радушно улыбаясь, поприветствовали друг друга. Думая, что мы не приедем, стол уже был убран, но хозяева быстро вернули на прежние места барбекю из разных видов мяса и несколько тонких высоких бутылочек с ликерами и винами. Все они охотно разговаривали на английском языке, обсуждая СССР, СНГ, социализм и почему-то Сталина, а может быть, и что-то еще. Изредка Борислав был нашим переводчиком, когда кто-то интересовался чем-то моим личным. Говорили громко, так как приходилось перекрикивать постоянно рычащий насос, очищающий воду в бассейне, который нельзя было выключать. В общем, «эфир» был тщетно оккупирован словоохотливыми румынами с болгарином, и мне приходилось исправно выполнять роль простого слушателя, так как я не знала английского и вступить в диалог не могла, хотя сделала бы это с огромным удовольствием. Однако, пили и ели мы все вместе, одновременно поднимая рюмки вверх и чокаясь, вернее делали вид, что пьём, при этом все друг другу искренне улыбались и отчаянно кивали головами в знак согласия и солидарности. Ели по-настоящему, очень вкусное барбекю, под покачивающуюся электрическую лампочку, свисающую на длинном шнуре над нашим столом, расположенном на заднем дворе виллы.

Время ушло уже далеко за полночь и близилось к рассвету, когда мы все решили, что пора расходиться. Семейная пара на прощание приглашала нас еще в гости, мы, конечно же, пообещали обязательно навестить их, после чего все пошли по своим апартаментам. Жилище Борислава занимало весь второй этаж и состояло из пяти комнат с кухней. В интерьере царил аскетический минимализм: кровать, пару шкафов, стулья на пересчет. Только кухня была более обставлена, как мебелью, так и предметами быта. Пять комнат явно было много для одного человека, поэтому мой новый знакомый сделал из одной кладовку, в которую кучами сваливал спортивный инвентарь, военное обмундирование, видимо уже ненужное, и еще какой-то хлам. Пару комнат вообще пустовали. Одна из них, самая большая, хоть и была необжитой, но носила в себе явные признаки гостиной: в середине стоял круглый стол из темного дерева, покрытый ажурной белой скатертью, аналогичные занавески прикрывали окна, немного темной мебели вдоль стены и под цвет всему этому небольшой диван. Только одна комната была обжита своим хозяином, но также соответствовала духу всего интерьера. Во всем доме не было ни одного цветочка или даже картинки на стене, ни одного яркого пятнышка, это навеивало грусть и давило печалью.