Идеальный Мужчина

Глава 10 Камыши

Выйдя из воды, я вытерлась полотенцем и уселась на шезлонге. Он плавал не долго и минут через десять – пятнадцать уже подходил к нашему месту расположения. Я, прищурив глаза от солнца, смотрела, как он приближается.

Думаю, что именно сейчас уместно его более подробно, хотя самые первичные впечатления моего восприятия, ранее были уже здесь воспроизведены, например, что он обладатель больших темно-карих глаз с длинными густыми ресницами, и носа, с ярко-выраженной горбинкой, которая была отчетлива видна только в профиль. Так же, он имел короткую мужскую стрижку, не скрывающую блестящих черных и курчавых волос, время от времени поднимаемых хозяином «ёжиком», создавая, как, наверное, ему казалось, привлекательный лирический беспорядок. В недавнем прошлом у него были шикарные длинные волосы, с которыми он выглядел более великолепно, но это я могла лицезреть уже только на фотографиях. Чуть пухлые и мягкие губы складывались в крупный рот. Выражение лица нейтральное, но чаще улыбчивое, словно всегда наслаждался.

Был он среднего роста, где-то метр семьдесят или метр семьдесят пять, отличного телосложения: клиновидный торс и поджарый узкий таз; жилистый, с плоским животом, на котором проступали контуры кубиков пресса; рельефные грудные мышцы, такие же бицепсы и трицепсы, ягодицы и все остальное, хорошо прослеживаемые только при физическом напряжении. Можно сказать - классическая фигура пловца. Всю эту красоту мужского тела разглядеть было не просто, так как бо́льшая его часть скрывалась под густой черной «растительностью», особенно на груди и руках. Ноги нельзя назвать длинными, но ровные, и это национальная особенность греков. К тому же, он чуть косолапил, как мне пояснила сестра, в то время была мода - косолапить, и многие молодые люди приучили себя к этому, а избавиться от такой дурной привычки, естественно, почти невозможно. Было у него это приобретенное или врожденное, мне неизвестно. Он сутулился, что очень смазывало картину общего восприятия не в лучшую сторону. Обладал плавными и чуть замедленными движениями, и манерой говорить низким бархатным голосом. Эмоции отражал сдержанно, чтобы его вывести из себя, надо было очень постараться. Никогда и никуда не спешил, но везде успевал и во многом преуспевал. Мне казалось, что он постоянно продумывает что к чему, куда и как, поэтому не торопиться, зато мы всегда были подготовленными и беспокоится было абсолютно не о чем. Многословием тоже не отличался, предпочитал отмалчиваться и быть хорошим слушателем, ну, или «угукал» в ответ, что меня иногда жутко раздражало, а иногда радовало, хоть «угукнул», значит, в теме.