Идеальный Мужчина

Глава 15 На пирсе

Оказавшись на асфальтированной площадке перед рестораном, я разглядела висящие на деревьях гирлянды из цветных лампочек и удивленно сказала:

- О, так это танцплощадка? Здесь проходят дискотеки?

- Да.

- Вот это здорово!

Мое воображение начало быстро загружать в мозг картинки вечерних Салоников, медленную музыку, цветные лампочки гирлянд, танцующие пары под открытым ночным небом. Их тут же сменили образы людей, исполняющих быстрые танцы, типа рок-н-ролла. Я, словно на яву, видела их довольные лица, изгибающиеся в такт горячие тела, чувствовала атмосферу радости, беззаботности и веселья, словно все это впитали в себя густые кроны старых деревьев, а я нечаянно оказалась единственным зрителем этого, давно смонтированного фильма. Будучи невольной соучастницей представления, мне стало смешно, и я заулыбалась. Испытанная эмоция вернула в реальность, он уже подготовил мотоцикл, пока я любовалась миражами.

- Мы что поедем? – удивленно спросила я, вроде же вышли на променад.

- Да.

- Зачем ехать? Здесь же близко, пойдем пешком.

- Это тебе кажется, что близко, в действительности достаточно далеко. Садись, подъедем ближе.

Мне совсем не хотелось ехать на мотоцикле, и я продолжила уговоры:

- Может, все-таки, прогуляемся пешком?

- Садись, садись.

Я нехотя вползла на сидение, и мы поехали. Обратная дорога с крутого холма к побережью была куда опаснее подъема - очень крутой спуск, закрученный как петля. От нахлынувшего страха, я зажмурилась и вцепилась в него крепче обычного, но только почувствовав это, он тут же сбавил газ.

- Не бойся, все нормально, – выкрикнул он, повернув голову в мою сторону.

Немного освоившись, я осознала, что мотоцикл идет очень стабильно и абсолютно подвластен ему. Чувствовалось, что они с ним как единое целое, не зря он гордился, что является байкером со стажем. Мастерство вождения было на высшем уровне и это придавало уверенности в завтрашнем дне!

Мы подъехали к набережной с пирсами. Он поставил мотоцикл под тень деревьев, снял сидение и примостил его обратно, но вверх тормашками, чтобы оно не нагревалось под нещадно палящим солнцем, прикрепил шлем, и мы отправились к корабликам.

Нам действительно пришлось пройти через охрану, которую преодолели беспрепятственно. Поперек, через всю набережную, от холма до моря, стоял переносной забор из железных прутьев. Ворота и сам забор были завешаны какими-то вывесками с информацией, преимущественно на греческом языке и частично на английском, но для меня это было, в принципе, отсутствием каких-либо предупреждений, ввиду моего незнания этих языков. В связи с чем, я шла уверенно, можно сказать, напролом. Иногда, в подобных ситуациях, замечала в нем беспокойство. «Наверное, переживает, - думала я, вот только за меня или за себя, как ему потом разруливать, если будут претензии.» Зря, конечно, он переживал, меру я знала всегда.

Мы прошли к первому от нас пирсу, каждый из них имел номер, красовавшийся на железном пруту в самом начале. Яхты покачивались на волнах, были разного размера, формы и цвета, но преимущественно - белыми, многие как-то назывались, но не все. Мы подходили почти к каждой, читали ее название, если оно имело перевод, он произносил его на русском, обсуждали особенности, сравнивали с друг с другом. На каждом судне был флажок того государства, которому оно принадлежало, преимущественно - английские, но некоторые были без них, это допускается, пока судно не в море. На других велись ремонтные работы, где-то шла уборка, крайне редко слышались голоса или музыка из кают, там явно были люди, но большинство пустые. В самом конце одного из пирсов стояла огромная яхта бордового цвета, удивительно красивая.

- Ничего себе яхта. Это уже корабль! – резюмировала я.

Поблизости красовалась аналогичная, черного цвета с золотом, вообще какая-то царская или цыганская. Мы подошли к ним близко, высота бортов около пяти метров, поэтому палубы нам не были видны, потеряв интерес, отправились любоваться другими.

Возле одного из пирсов, на специальных высоких подпорах, была водружена очень старая деревянная яхточка, видимо из самых первых образцов, олицетворяющая начало эпохи, а, может быть, там когда-то располагался яхт-клуб. Теперь же, она представляла собой именно памятник, отдававший дань истории и прогрессу. Ее как поставили, так больше и не ухаживали: вся краска выцвела и сильно облупилась, обнажив старое дерево, посеревшее на воздухе; полусгнившие мачты косо-криво возвышались над палубой, паруса не было и подавно.

- Ого, какая старая. Это же тоже яхта? - спросила я.

- М-да, может и яхта.

- Почему же за ней не ухаживают? Она такая страшная. Покрасить бы ее, она же, как памятник.

Несмотря на свой удрученный вид, старая яхта вызвала во мне желание сфотографироваться на ее фоне. Достав из кармана телефон, попросила его это сделать. Я позировала, а он выбирал ракурс получше, присаживался, оценивал угол падения солнечных лучей, потом достал свой мобильник и сделал фото еще на него, добавив:

- А это мне на память.

- Я бы тебе по электронке выслала.

- Не стоит, пусть будут в моем телефоне.

Я чуть пожала плечами: «Пусть будут, мне даже нравится, что он желает иметь мои фото.»