Идеальный парень напрокат

Глава 1

Лиза Кузнецова

Всё началось с того, что я уронила торт на своего врага.

Нет, серьёзно. Мой «Наполеон» решил устроить собственное падение, причём выбрал для этого самый драматичный момент – ровно в тот миг, когда мой заклятый враг (ну или просто человек, который меня жутко раздражает – тут мнения расходятся) решил почтить меня своим присутствием.

Буквально за пару секунд пятикилограммовый шедевр, над которым я трудилась целый час, превратился в бесформенную массу на полу.

— Боже, вы живы?! — я вылетела из-за стойки, как ошпаренная, скользя в кедах по полу, который мгновенно превратился в каток из-за проклятого крема.

Признаюсь, сначала я подумала, что это клиент, но, увидев Савелия, который теперь был весь в креме и крошках от коржиков, на мгновение почувствовала облегчение.

— Вы… — он медленно стер крем с черной футболки и облизав палец, добавил, — гениальны.

Я замерла на месте.

Впрочем, так меня ещё никто не оскорблял.

— Это «Наполеон»? — он поднял кусок торта с таким видом, будто держал в руках редкую находку для своего научного исследования. — Вам не кажется, что крем немного пересолен?

— В самый раз для таких, как вы, — процедила я сквозь зубы, демонстративно сложив руки на груди. Всё, на что меня хватило — это испепелять этого нахала яростным взглядом. Кто он вообще такой, чтобы критиковать мою работу?

— Так… За какие такие заслуги я удостоился столь радушного приёма в вашей кофейне? — его голос звучал почти игриво, словно он наслаждался моим раздражением. А я… я готова была сквозь землю провалиться от злости.

Как же он меня бесит!

— Это просто случайность, не более того.

— Вы так всех врагов встречаете, кидая на них торты? — его ехидный голос словно ножом полоснул по нервам. Савелий Ростов — мой злейший враг, который год назад открыл своё кафе напротив и практически переманил всех моих клиентов. Сейчас он стоит надо мной, вооружившись острыми фразами вместо шпаги, и откровенно издевается.

— Простите, Ростов, но я правда не специально скинула на вас торт, который должен был принести мне доход, а теперь принёс лишь очередную головную боль, — оправдываюсь, чувствуя, как щёки заливает краской.

Он усмехнулся, играя желваками.

— Рад, что теперь у вас будет больше хлопот, нежели парой минут назад.

Его самодовольный взгляд стал последней каплей в чаше моего терпения. Да, я виновата — забыла о технике безопасности, увлёкшись процессом. Но это не даёт ему права потешаться надо мной! И я уверена, что у этого нахала в рукаве ещё припрятано множество козырей, которые он с удовольствием использует, чтобы сделать мою жизнь ещё более невыносимой.

— Непременно оповещу вас о том, когда мне будет скучно, чтобы вы подлили масла в огонь.

— Ащ, — воскликнул мужчина, сверкнув своими карими глазами. — Да вы горячая, как глазурь на плите.

— Комплименты — не ваш конёк, — парирую я, с трудом сдерживая раздражение.

Несмотря на то, что мы ведём эту необъявленную войну уже целый год, правила приличия никто не отменял. Поэтому (если признаться, то скрипя зубами от злости) я протянула ему стопку белоснежных салфеток и попыталась натянуть дружелюбную улыбку, от которой свело скулы.

Пока Савелий вытирает крем со своей чёрной футболки, я снова не могу удержаться, чтобы вновь рассмотреть его поближе. Он высокий и подтянутый, а его соблазнительные бицепсы, которые сейчас напрягаются, когда он вытирает крем, просто восхитительны. Статный стан и узкие бёдра создают привлекательный силуэт, а его задница, кстати, тоже хороша, и не спрашивайте, откуда мне это известно. Его густые тёмные волосы уложены, как в лучших рекламных роликах, а ярко выраженные скулы и слегка пухлые губы придают ему особый шарм.

— И на что же вы так старательно пялитесь? — его голос прозвучал резко, словно хлестнул меня по щеке.

О, как бы я хотела честно ответить на этот вопрос! Сказать прямо в лицо: «На вашу неуместную ухмылку, на самодовольную складку у рта, на победоносный блеск в глазах». Но я лишь молча сжала губы, чувствуя, как предательски краснеют щёки. Прикусила язык, чтобы не выдать своих истинных мыслей, чтобы не позволить им вырваться наружу ядовитой стрелой.

— У вас крем на бровях, — выдавила я наконец, старательно сохраняя невозмутимый тон.

Он рассмеялся — коротко, отрывисто. В этом смехе не было ни капли веселья, только горькая, почти ядовитая ирония. Словно смех сквозь зубы, смех человека, который сам не верит в то, что происходит.

Внезапный звон колокольчика, словно гром среди ясного неба, заставил нас подскочить, будто подброшенных пружиной. Этот звук ворвался в нашу перепалку так неожиданно, что сердце пропустило удар.

В дверном проёме возникла она — моя сестра во всей красе. Застыла на пороге, как статуя, и медленно, с театральным жестом, сдвинула на кончик носа свои огромные солнцезащитные очки. Её брови взлетели вверх в притворном изумлении, а на губах заиграла эта её фирменная усмешка.

— У вас кремовая вечеринка, — протянула она драматическим шёпотом, — и вы не позвали меня? Что ты за сестра такая! — в её голосе слышалось столько наигранного возмущения, что я не удержалась от улыбки.