Идеальный развод или Vip-развод для своих

Глава 2

Сказанное Антоном не повисло в воздухе, а навалилось на Ольгу тяжёлой глыбой неоспоримого факта.

Закрыв глаза, она постаралась спрятаться от неприятных слов, но ничего не вышло. В ушах мгновенно взорвалась оглушительная, звенящая тишина — её будто бросило под толщу воды. На пару секунд даже померещилось, что настенные часы, до этого отмерявшие время, отведённое для их брака, замолчали.

Мир девушки сузился до трёх квадратных метров натурального камня, ставшего пропастью между ней и супругом. Пальцы непроизвольно вцепились в край стола, с силой сжав безжизненный мрамор.

Перед Олей, точно в старом шароскопе[3], поплыли картины их жизни в квартире.

Она медленно «пошла» по ней.

Теперь Ольга увидела всё совершенно иными глазами — глазами постороннего человека — холодного, оценивающего. И привычное представление перевернулось. Поразила не дороговизна, а леденящая правильность жилого пространства. Это было ощущение бесконечной пустоты: здесь как будто нет души — лишь бутафория счастья.

Кухня. Стол-монолит из натурального камня, помпезного и безумно дорогого. Восемь стульев-истуканов — и лишь два, чуть сдвинуты к краям, как места постоянных посетителей кафе. Остальные — безупречные экспонаты.

«Для кого? — пронеслось в голове с горькой, обжигающей ясностью. — Для гостей, которые за столько лет так и не случились… Зачем? Чтобы продемонстрировать наш идеальный порядок одиночек?»

Она зажмурилась ещё сильнее, пытаясь выдавить наваждение — ожила болезненная чёрная рябь под веками. И вот — новая вспышка. Техника. Она сияла хромом, стеклом и девственной стерильностью. Нелюбимая.

«Можно готовить на пару, жарить, даже запекать целого гуся… А мы изо дня в день только и делаем, что разогреваем в микроволновке готовые ужины. Каждый — в своей тарелке. В своё время. А где «мы»? Где здесь наше общее? Его нет даже в случайных пятнах и крошках на столе!» — с жестокой насмешкой вопросило её проснувшееся второе «я», и от этой мысли на душе стало горько и пусто.

Гостиная. Диван — роскошный, широкий, но и на нём они никогда не сидели рядом, вдвоём. Всегда по разным концам, как незнакомые люди, на вокзальных креслах-скамьях, ожидая свои поезда. На стене — картина-абстракция, бессмысленная, купленная по совету дизайнера. Она не вызывала ни споров, ни восхищения — не для души, а так, чтобы заполнить стену в соответствии с требованиями современной моды.

«Как мы живем? Вокруг сплошные символы взаимонепонимания», — беззлобно, почти с научным интересом констатировал внутренний голос.

Спальня. Кровать-поле. Они на ней, как два берега одной реки — никогда не сойдутся. Пространство между ними — ледяное, неосвоенное. Супруги давно забыли, что его можно сократить.

Раздельные гардеробные — не роскошь, а необходимость. И здесь границы соблюдались свято.

Кабинет… Он — его территория. Её — в другой комнате.

Их жизнь похожа на мирное сосуществование двух государств, только под одной крышей.

Ольга выдохнула. Выдох получился долгим, дрожащим, неровным. Из груди будто вышла годами копившаяся тяжесть.

Медленно открыв глаза, Оля неожиданно поняла: нет ни шока, ни гнева, ни обиды. Только усталость, вытравленная до самого дня, и… странная, почти невесомая лёгкость, как выздоровление после тяжёлой болезни. Взгляд девушки был спокойным, чистым — она словно нашла потерянную и давно ожидаемую истину. И её нужно было немедленно озвучить. Сейчас же, пока не передумала.

— Антош! — позвала Ольга тихо, почти шёпотом. — Думала, только я одна это чувствую: что-то выдумываю, требую слишком многого от тебя… — Теперь, каждое сказанное слово звучало чётко. — Мы и правда давно живём как… соседи. — Она посмотрела на мужа, и во взгляде не было упрёка, лишь горькое понимание. — Очень вежливые, делящие элитную площадь, но, по сути, посторонние друг для друга люди. — Оля сделала крошечную паузу, и на её губах дрогнула слабая, измученная улыбка. — И да! Ты прав. Давай разведёмся, но по-хорошему.

— По-хорошему? — повторил Антон задумчиво, и в его глазах мелькнуло то же облегчение, смешанное с грустью. — Верно. В конце концов, мы оба заслуживаем уважительного завершения отношений. — Согласился он с вердиктом так, будто подписал мирный договор. — Нам нужно расстаться не врагами, а…

Он замешкался, подбирая нужное определение, но Ольга, отрывисто кивнув, подхватила его мысль.

— …друзьями. Я не хочу, чтобы нас разбирали по косточкам коллеги и клиенты сплетничая за спиной. Владельцы юридического агентства не сумевшие договориться при разводе, — она усмехнулась, — убийцы собственной репутации. Мы же закончим наш брак с достоинством и оставим друг другу хорошие воспоминания, а не чувство гадкой обиды после травли в прессе. Зачем всё усложнять?

— Вот и отлично! — Антон прищурился, и в его взгляде внезапно вспыхнул знакомый ей азарт — тот самый, что бывал перед сложными процессами. — Так и решим! Разойдёмся без скандалов и без боёв за сервиз.

Он лукаво подмигнул жене и кивнул в сторону стеклянной витрины-буфета с шикарным столовым сервизом на двенадцать персон, выстроенным в образцово-выставочном порядке. Он стал ещё одним символом их красивой, но абсолютно неживой семейной жизни, ведь за эти годы им так ни разу и не воспользовались.

— Мы же цивилизованные соседи, — продолжил он улыбаясь. — Делим пополам, что нажито, и… свобода птичкам. Полная и безоговорочная. Но сначала… — Он прищурился и спустя несколько мгновений, с усмешкой, выдал, — найдём друг другу замену. Достойную. Чтобы не чувствовать вины.