Идеальный развод или Vip-развод для своих

Глава 9

На экране телефона светилось сообщение от Ольги. Ну, конечно. Её безупречное чутьё на момент для укола и сейчас не подвело — она возникла именно тогда, когда это причиняло максимум раздражения.

«Как там твоя домохозяйка? Уже присматриваешь трёшку в спальном районе и листаешь каталоги колясок?»

Каждое слово, как торжествующий смешок. Оля не сомневалась, что Антону неуютно, и такая уверенность доставляла куда больше удовольствия, чем возможность выиграть пари.

В сознании Антона чётко всплыл голос жены:

«Теперь ты понимаешь, что я чувствовала при встрече с «недомачо»?!»

Боковым зрением он заметил, как напряглась сидевшая напротив девушка.

— Ирина, простите, но мне нужно ответить… — пояснил он и тут же, с силой, почти вбивая буквы в стекло, набрал:

«Она милая. Твой выбор, дорогая, идеален и точен… как экспонат для музея устаревших семейных ценностей. Поздравляю! Мы оба впустую потратили время».

— Что-то случилось? — с искренней тревогой поинтересовалась Ирина, едва Антон, погасив экран, вернул сотовый обратно. — Вам нужно уходить?

В её голосе звучало неприкрытое разочарование, а поникшие плечи выдавали такой трагизм, что Антон, собравшийся было ретироваться, почувствовал внезапный укол совести.

— Нет. У нас ещё есть время пообщаться. Так на чём мы остановились?

Ирина мгновенно преобразилась.

— Мы говорили про мечты, — радостно напомнила она. — Я мечтаю о большом доме с садом. И о собаке. Огромной такой, лохматой…

— Собака — это ответственность, — тут же включился его адвокатский режим. — Нужно учитывать расходы на корм, ветеринара…

— Ой, — её энтузиазм слегка поугас. — Но так хочется… — Ирина порывисто вздохнула и в очередной раз потупила взгляд.

Антону ещё больше стало жалко наивную мечтательницу.

— А дети? — не выдержал он, грубо задав вопрос, который висел в воздухе с самого её появления.

Лицо Ирины мгновенно изменилось, будто кто-то щёлкнул выключателем. Глаза загорелись живым огнём, а щёки покрылись алым румянцем.

— О, да! — воскликнула она с неожиданной, почти болезненной горячностью. — Больше всего на свете! Собаку и детей. Хочу двоих, а лучше троих. И чтобы они все вместе бегали по траве. А вы… хотите детей? — внезапно спохватилась она.

Вопрос повис в воздухе. Антон отчётливо представил, как объясняет клиентам, что не может принять участие в заседании суда, потому что у него утренник в детском саду. Картина получилась сюрреалистичной.

— Это… прекрасные, светлые мечты, — сказал он, с трудом подбирая дипломатичные слова. — Вы знаете, Ирина, в моей профессии, дети — это форс-мажорное обстоятельство, — попытался он пошутить. — Всё непредсказуемо.

Ирина посмотрела на него с немым ужасом.

— Я… я думала, все мужчины мечтают о продолжении рода, — прошептала она.

— Согласен, — коротко подтвердил Антон, с болью в сердце вспомнив об их безуспешных попытках с Ольгой.

— Я безумно люблю детей. У меня две крестницы, и я с ними провожу всё своё свободное время. А ещё есть племянник…

Она, забыв о робости, с внезапным энтузиазмом начала рассказывать о детях, и в её голосе зазвучали такие тёплые, живые нотки, что Антон невольно улыбнулся. Ирина смаковала каждую деталь: как печёт им печенье в виде зверюшек, вяжет тёплые разноцветные шапочки и рукавички, читает на ночь длинные сказки. С каждым словом она становилась увереннее.

— Я просто чувствую, что это моё истинное призвание — быть мамой. Заботиться, любить, оберегать… Создать настоящий, уютный дом, где папу после работы ждёт горячий ужин и радостный, беззаботный смех детей…

Она внезапно замолчала, споткнувшись о его внимательный взгляд, и снова смутилась, мгновенно прячась в раковину.

— Извините, я слишком много говорю… Наверное, скучно.

Прагматичный мозг Антона лихорадочно, но безуспешно пытался вписать в эту идиллическую картинку: он — «папа», героически возвращающийся в «уютный дом» к «тёплому ужину» после двенадцатичасового рабочего дня, изматывающих переговоров и шести чашек крепкого кофе. Но картинка упорно не складывалась, рассыпалась как труха. Словно в параллельной реальности он увидел себя — раздражённого, вымотанного, отмахивающегося от детских вопросов свысока, — в то время как Ирина с озабоченным, уставшим лицом разогревает на стерильной кухне тот самый злополучный БОРЩ!

— Нет! Всё хорошо.

— Да? — улыбнулась девушка, поймав его на слове, и в её глазах вспыхнул огонёк надежды, такой хрупкий и обречённый, что Антону стало больно на неё смотреть. — Я так рада, что вы понимаете, Антон! Многие современные мужчины сейчас… боятся ответственности, обязательств. Им подавай карьеру, свободу, независимость… — Пренебрежительно махнула хрупкой кистью. — А я считаю, что семья — это главное. Ради неё можно и работу сменить, если потребуется. На что-то более… спокойное, домашнее. Лишь бы дома был покой, уют, чтобы дети росли в любви и заботе — и с обоими родителями.

«Сменить работу?»

Антон с содроганием представил Ольгу, добровольно бросившую блестящую юридическую практику ради «спокойной» работы и того самого борща. Видение было настолько абсурдным, чужеродным и пугающим, что его буквально передёрнуло. Он внезапно увидел в Ирине не мягкую, безобидную мечтательницу, а человека с тотальной фанатичной готовностью безвозвратно сломать и перекроить свою жизнь и жизнь другого человека ради сомнительного шаблона «счастливой семьи». Это осознание было страшнее, чем откровенное хамство Максима.