Идеальный развод (версия жены)

Глава 5.

— Ты серьёзно? — голос его полон откровенного возмущения. — Мы будем устраивать весь этот цирк и потащимся к соседке из-за твоих фантазий?

— Почему же из-за моих? Это не мои фантазии. И да, — показываю в сторону выхода из дома, — потащимся.

Он кивает нехотя соглашаясь.

Пока идём к Марии Филипповне, Борис неожиданно отвлекается на звонок.

Отвечает нервно, короткими фразами, совершенно точно думая о чём угодно, но не о разговоре с собеседником.

Вспоминаю, как он утром не хотел, чтобы я шла сама к нашей общей знакомой за продуктами. И теперь я понимаю – почему.

Раньше, как правило, пока я суетилась дома, Борис сам ходил к ней. И он был уверен, что будет также и я никак не узнаю, что произошло за эти две недели. Но всё пошло не по плану.

Мой муж молчит всю дорогу, а я считаю шаги. Стараюсь не думать о том, что нас ждёт впереди.

Дойдя до дома старушки на момент, не сговариваясь останавливаемся у калитки.

Хочу открыть её, но муж хватает меня за руку.

— Стой! Ты уверена, что хочешь позориться сейчас?

— Почему позориться? Я просто не хочу, чтобы ты врал. Не надо делать из меня дуру.

Настаиваю и вхожу внутрь участка. Стучусь в дом. Никто не открывает. Стучусь снова.

— Её дома, наверное, нет. Шарахается где-то.

— Ну с её больными ногами далеко не ушла совершенно точно.

Иду к сараю, где у неё живут животные, но и там её нет. Возвращаюсь и стучусь снова в дверь.

— Она никуда сама обычно не ходит, и ты это знаешь. Поэтому будем ждать, пока не откроет. Возможно, уснула. Возможно, не слышит.

— Вот именно! — почти шипит на меня злой муж. — Ты только что сама сказала, что она никуда не ходит! Как она, по-твоему, тогда за грядками нашими смотреть могла?! Ты сама – то хоть думаешь, что говоришь?! Пойдём домой! — тянет меня настоятельно за рукав кофты.

— Я никуда не пойду! — пререкаюсь с ним.

— Значит, я пошёл домой один. А ты хоть ночевать у её порога оставайся!

— Струсил?!

Он ничего не успевает ответить мне. Изнутри кто-то начинает возиться с дверным замком.

Борис замолкает и мгновенно собирается. Я даже вижу, как он плечи расправляет, словно готовится к важному разговору.

Мария Филипповна открывает дверь и смотрит на нас, моргая быстро от неожиданности.

— Ой, дорогие... Леночка, Борис... А что случилось? — её взгляд скользит между нами. — Молоко прокисло? Творог несвежий? — волнуется.

— Нет, нет, — сразу успокаиваю её. — Всё хорошо. Я принесла вам усов, как выпросили, а Борис следом увязался, — улыбаюсь широко, и мой муж делает тоже самое.

— Каких усов?

Замираю.

— Ну как же… Вы же просили сами меня вам усов принести. От клубники…

Борис, замечая мою растерянность и удивлённый взгляд Марии Филипповны, смотрит на меня теперь с усмешкой. Пока не откровенной, но не заметить её я не могу.

— А! Я уже и забыла! — смеётся. — Пойдёмте в дом, — шире открывает дверь и приглашает нас к себе. — Чайку попьём.

Я не хочу никакого чая, но, если я сама заварила эту кашу, обязана соглашаться с тем, что мне предлагают.

Неужели Борис прав и старушка действительно что—то напутала?

Через несколько минут после беседы о всякой ерунде мой муж не желает больше ждать, спрашивает её бесцеремонно о том, из-за чего мы пришли сюда.

— Мария Филипповна, — муж вдруг становится неестественно вежливым, — скажите, пожалуйста, я заходил к вам вчера? Моя супруга не поверила мне, что мы с вами проболтали целый час! Обсуждали ещё стройку, что затевается недалеко от нас. Мол, как бы дорогу не раскурочили, как бы лес не вырубили грибной!

Бабуля на секунду замирает, потом кивает:

— Заходил, конечно. Было дело, болтали.

— А неделю назад? — не даёт ей перевести дух, продолжая допрос.

— Неделю назад? — она смотрит в пол, будто ищет ответ там. — Не… не припомню… Может заходил, может нет.

Муж, игнорируя её растерянность, резко поворачивается ко мне:

— Ну? Довольна? Она ничего не помнит! — говорит мне тихо.

— А что случилось, ребятки? — смотрит на нас, не понимая агрессии со стороны Бориса в мою сторону.

Вижу, как мой муж ещё что-то хочет добавить, но я успеваю сказать первая.

— Борис, закрой рот. Не надо при ней продолжать. Ничего не случилось, — поворачиваюсь к Марии Филипповне и натянуто улыбаюсь. — Извините, что побеспокоили.

Старушка, понимая, что у нас конфликт, опускает глаза, её пальцы нервно перебирают край фартука. Я вижу, что она расстроена, и мне теперь совсем становится не по себе, что мы так резко нагрянули к ней.

— Вы поссорились из-за меня?

— Нет, что вы! — мы одновременно крутим головой отрицательно.

— Детки, простите старуху... Я, наверное, ляпнула что-то не то кому-то из вас, да? — голос у неё дрожит. — Обидеть никого не хотела. Но голова-то уже не та, память вот, совсем подводит. То помню, что ляпаю, то будто туман.

Она поднимает на меня виноватый взгляд, и в нём столько растерянности, что сердце сжимается.

— Леночка, что я сказала? Ты же сегодня была у меня. Это я помню.

— Вы мне говорили, что были у нас совсем недавно. Присматривали за клубникой. Усов, вот, ещё попросили...

— Да? Даже не знаю, Леночка, что тебе сказать. Может, мне почудилось, и я ляпнула тебе такое?

— Ей причудилось, а мне это дерьмо разгребать! Класс!

Борис фыркает, но я резко хватаю его за руку, тем самым предупреждая, чтобы он заткнулся.

— Всё в порядке, Мария Филипповна, — говорю как можно спокойнее. — Ничего страшного.

— Да нет же, страшное! — вдруг восклицает она, и в её глазах появляется испуг. — Я же чувствую, что забываю всё. Внучка вчера приходила, а я её сначала не узнала...

Больше не сдерживая себя, Мария Филипповна закрывает лицо руками, и её плечи вздрагивают во всхлипываниях.

Я осторожно обнимаю её, чувствуя, как она дрожит.

Борис теперь молчит, но его злость будто висит в воздухе.