Идеальный ты, неидеальная я

Глава 6

Я поднялась домой и включила свет, не разуваясь, замерла у двери. Тишина встретила меня как старый друг — привычная, немногословная.

Я села на пол, прислонилась спиной к двери, подтянула колени и обняла их. Меня привлекало то, что Кайл не требовал ответов, не допрашивал, не вторгался в мой мир. И этого оказалось достаточно, чтобы мне захотелось большего.

Но что если Кайл понравится мне слишком сильно? Вдруг я подпущу его ближе, а он разобьёт моё сердце?

Кайл выглядел как человек, рядом с которым хочется быть хрупкой. Но я не могу себе позволить быть хрупкой. Не снова — слишком больно и трудно собирать себя заново.

Я поднялась с пола, скинула куртку, обувь. А потом легла на кровать и уставилась в потолок.

Пыталась решить: что страшнее — дать шанс этому первому встречному Кайлу или снова потерять себя?

Я вздрогнула от звука каплей, затарабанивших по стеклу.

Дождь. Конечно.

Я встала, подошла к окну и провела пальцем по стеклу. Город размывался за каплями, как будто сам не знал, кем ему быть — местом уюта или ловушкой для человеческих душ.

Иногда мне казалось, что я как этот город. Прячусь в себе, хотя отчаянно хочу, чтобы кто-то достучался. Но как только кто-то приближается — стены снова поднимаются. На автомате.

И мне вдруг стало невыносимо горько. Оттого, как сильно я отучила себя надеяться. Как научилась ожидать, что хорошее обязательно заканчивается. И чем теплее становится с кем-то — тем больнее будет потом.

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу. Тогда, в тот день, всё тоже начиналось с дождя.

Глупо, как несколько слов, сказанных не тем человеком, в неудачное время, могут запустить лавину.

«Ты снова странная, и постоянно трясёшь ногой. Может, тебе какие-то таблетки нужны?» — бросила Кэсси, и мне вдруг стало не до шуток.

Тогда мы только-только расстались с Лоренцо и что-то внутри меня надломилось. После её слов мне резко захотелось побыть одной. Потом я заперлась в ванной чужой квартиры, захлёбываясь в своей тревоге и в собственной невозможности объяснить, что со мной не так.

Мир покачнулся. Сердце завелось, как двигатель, готовый взорваться в любой момент.

Паника надвигалась, подобно цунами, которое невозможно остановить. Дыхание стало рваным, грудь стиснуло. Я пыталась устоять на ногах, но колени подкашивались. Меня охватил липкий, вязкий страх, который заполнял всё. Я тогда думала: всё, это конец.

Потом туман, звон в ушах. И голос Эмили сквозь закрытую дверь: «Лин? Ты там? Всё хорошо?»

Я вынырнула из воспоминаний и отстранилась от окна. Нет. Я не хочу возвращаться туда. Не хочу снова быть той, кого нужно спасать. Не хочу, чтобы Кайл узнал эту мою сторону. Разве он останется, если увидит не ту публичную версию меня, а настоящую — с растрёпанными мыслями и вечным страхом быть обузой?

Я закрыла шторы, заварила мятный чай, как учила мама.

Тепло кружки в ладонях успокаивало, и мысли медленно отступали. Я прикрыла глаза и попробовала сосредоточиться на моменте. Глубоко вдохнула, мысленно перечислила звуки, которые слышала: капли, тарабанящие по окну, тихий гул холодильника, едва слышное шарканье соседки сверху…

Я улыбнулась. Она ведь тоже жила одна. Мы редко пересекались, но иногда — в лифте или у почтовых ящиков — обменивались короткими фразами. В её взгляде не было ни жалости, ни той неловкой заботы, которую проявляют люди, не зная, как вести себя с чужими нервными срывами или пустотой во взгляде.

Соседка скучала по детям, которые редко её навещали. По мужу, который уже никогда никого не навестит. Но не грустила, не ворчала на всех и вся. Наоборот — дома ставила дома музыкальную пластинку, а на улице вечно что-то напевала себе под нос. Я долго не могла понять её довольство жизнью одиночки, потому что сама злилась на родителей. Они буквально выперли меня с дому в восемнадцать, чтобы «стала самостоятельной».

Но, наблюдая за соседкой, я однажды подумала: может, одиночество не так страшно, как его рисуют? Может, иногда оно — не приговор, а выбор? Безопасный, стабильный. Такой, в котором не придётся оправдываться за свои временные «поломки».

Благодаря этому осознанию я поняла, что одиночество не такое уж и страшное. Когда никого не пускаешь близко — не больно. Но бывает, что всё равно хочется, чтобы в этом мире, полном шума и пустых слов, нашлись те, кто похож на тебя. Кто поймёт тебя и не разочарует.

Я сделала глоток чаю и позволила себе притвориться, что всё в порядке. Что я не думаю о Кайле. Что сердце не сжимается от желания, которого я сама же боюсь.

Если закрыть глаза, можно представить, что я просто устала, а не истощена изнутри. Что мятный чай помогает, а не просто занимает руки.

Когда я легла на кровать, то натянула на себя плед и уставилась в окно. Свет не выключала — иногда с ним тени выглядят не такими пугающими.

А где-то в другой части города, возможно, Кайл тоже смотрит в окно и о чём-то думает.

Может, обо мне. А может, нет. И почему-то именно от этой мысли стало особенно одиноко. Но терпимо.