Идеальный враг

Глава 37

Анабель

Неделю я провела дома, практически взаперти. Мне не было позволено выходить одной из дома, связываться с кем-то по телефону, а единственной причиной покинуть четыре стены была поездка в больницу, где меня обследовали, проводили всевозможные тесты и анализы. Мне хотелось позвонить Робинсон, хотелось связаться с Алексом, да банально мне хотелось зайти в интернет и узнать, что нового происходит в мире. Но по настоянию Байрона, который практически не дал мне возможности продолжить обычную жизнь, мотивируя это тем, что меня в любой момент могут подстеречь журналисты и начать выспрашивать. А так как представление этого деспота о моих умственных способностях оставляла желать лучшего, он боялся, что я могу взболтнуть лишнего, вновь испортив ему репутацию. И поверьте, как мне хотелось это сделать, рассказать откровенно, что за ширмой идеальной семьи скрываются четыре несчастливых человека, но я понимала, что данный поступок повлечёт много проблем. И если это бы касалась только меня, я бы рискнула, не задумываясь, но мои действия навлекут проблем на маму и сестру, поэтому я вынуждена подчиниться и выполнять все указания.

В комнату вошла мама, застав за изучением работ Питера Друкера.

- Анабель, сегодня мы поедем в университет, на прощальную церемонию с погибшими… - её голос тихий и осторожный, она словно оценивает моё состояние, и смогу ли я присутствовать на таком мероприятии. – Твой психотерапевт сказал, что состояние у тебя удовлетворительное, а прощание с друзьями пойдёт на пользу!

- А как же конфиденциальность и этика психологов? – хмыкаю, моё настроение паршивое, но новость о том, что я освобождаюсь от домашнего ареста, заставляет немного улыбнуться.

- Как ты думаешь, ты готова? – она игнорирует мой вопрос, но мне и не нужен ответ. Откладываю учебник, поднимаясь со стула.

- Вполне! Меня прекратили мучить кошмары, да и тревожность снизилась, я в порядке! – действительно беседы с психологом дали положительные плоды. Мне не страшно засыпать без включённого света, я не испытываю навязчивой идеи, что за мной следят, а сны, в которых я периодически возвращалась в ту камеру, перестали меня донимать. Теперь мне ничего не сниться. Единственное, что меня тревожило то, что этих ублюдков не поймали, и это не могло не наводить на различные мысли.

Как только я вошла в здание университета-то почувствовала в теле скованность, словно мой организм пытался сам по себе сопротивляться моему присутствию в этом месте. Именно тут произошла ужасная трагедия, и сейчас всё напоминает мне об этом. Но я молча иду рядом с мамой и Изабеллой, пытаясь не выдать дикого волнения. Мне просто нужно встретиться лицом к лицу со своим страхом, понять, что всё кончилось, и мне ничего не угрожает. Так, мне постоянно говорила психолог, когда мы вели речи о том, что будет, когда я вернусь. Как бы я ни желала этого, тяжесть, которая обрушивалась при одном упоминании обо всех участников происшествия, тяготила меня. Мне казалась, что, увидев их, я стану чувствовать себя уязвимой, но и скрываться вечность я не могла.

В общем коридоре кипит жизнь, студенты спешат на занятия, небольшими стайками что- то обсуждали, не обращая внимания на меня. Опустив голову, прохожу по длинному коридору, стараясь не всматриваться в людей, мне страшно встретиться с ними взглядами, наверняка добрая половина из них будет осуждающие на меня пялиться. Я знаю, что этим людям, чужда сочувствие и жалость к людям, а меня ненавидят на уровне ДНК. Тут ничего не поменялась, всё, как всегда, вот только две огромные фотографии, установленные в холле, с которых на меня смотрит улыбающаяся Мариса и с надменным вырождением лица Келвин становиться не по себе. Перед глазами вижу их, ещё живыми и испуганными, мне трудно представить их в гробах, их навечно замолчавших там, где нас несколько дней держали. И пускай мне стало жить немного легче, но вот принять тот факт, что их действительно убили у меня на глазах с этим трудно свыкнуться.

- Всё хорошо? – мягко спрашивает мама, беря меня за руку. Молча киваю, с трудом сглатываю комок испуга.

Замечаю в стороне Салли Мур в окружение семьи и близких подруг. На ней простые синие джинсы и чёрная водолазка. С виду она всё та же принцесса, с потрясающей укладкой и восхищёнными взглядами вокруг. Стою как вкопанная и не могу отвести взгляд от девушки, пытаюсь понять, что она чувствует, ведь вот так со стороны в ней ничего не изменилось: высокомерная особа, вокруг которой суетилась свита, даже черты лица скопированы из тех дней, которые были до злые пустые. Но как только её взгляд встречается с моим, я на секунду замечаю растерянность, которая совсем несвойственно девушке, молча я всё понимаю. Ей страшно как и мне,кожей почувствую ту боль, которую мы испытывали, невольно оказавшись втянуты в игру со смертью. Весь испуг и напряжённость были помещены в мимолётно брошенный взгляд, но словно взяв себя под контроль, Салли несколько раз моргнула и всё исчезло. Не знаю, что мной движет, но я отпускаю руку мамы и движусь в сторону девушки, как только оказываюсь рядом мы как по команде, не сговариваясь, обнимаем друг друга. Мы не стали подругами, мы всё также ненавидим друг друга, и её мир не станет мне близок, как и мой ей. Но пережив бок о бок этот кошмар, Салли стала для меня особенной. В ней я увидела надежду, что фасад, за которым она прячет другую Салли возможно разрушить.

Спустя несколько минут мы отпускаем руки, расцепляя объятия. Её глаза блестят от слёз, но мы продолжаем молчать, смотря друг на друга. Только когда я слышу голоса за спиной, мы отмираем, чуть отпрянув друг от друга.

- Здравствуйте! – эта мама подошла ближе, здороваясь с семьёй Мур. - Салли, как у тебя дела?