Иди через лес

Глава 15

По змеино-извилистым переулкам Кира и Годриг продвигались к центру покинутого города, помогая друг другу перебраться через широкие трещины, заполненные черной кровью. Вскоре пришлось замедлиться, а потом и вовсе остановиться: они вышли на главную площадь — то, что было ей некогда, — полностью покрытую тьмой.

— Может, камни накидать, и по ним пропрыгать? — без особого рвения спросила Кира, и тут же покачала головой, сообразив, что в их нынешнем состоянии они свалятся еще на первом прыжке. Годриг устало улыбнулся.

— Думаю, обойдемся без балаганных плясок, — он опустил все еще светящийся наконечник копья вниз, дотрагиваясь до расплывшегося пятна крови, и по черноте пробежали яркие всполохи, рассыпая искорки, словно у бенгальских огоньков. Солнечный свет копья выжигал кровь Барлора, высушивая вязкую жидкость до состояния пепла, и они осторожно двинулись вперед, подходя к дыре в центре площади. Кира поежилась, напряженно глядя на нее: она была не отвесно-ровной, а, скорее, напоминала спуск в подземку. Только ступеней не хватало, а еще — киоска с газетами и сканвордами, бабушек с вязаными носочками и календарями… Она кривовато ухмыльнулась собственным мыслям. Шутки уставшего, выжатого, как лимон, мозга, пусть и были не идеальными, но зато внушали надежду: пока у нее есть силы на юмор даже в такой ситуации, сдаваться рано. Кира втянула носом воздух и поморщилось — несло из этой дыры отвратно, словно от помойки в жаркий летний полдень, вызывая вполне понятные ассоциации, но выбора у них не было. Рука об руку, Кира и Годрик начали спуск в темноту. Пол был засыпан пеплом, скрадывающим звуки, и при каждом шаге в воздух взлетало серое облачко. Кира дышала через раз — гнилостная, липкая вонь становилась все сильнее, и с каждым вздохом словно скапливалась внутри, будто ядовитая лужа. Годрига шатало, и он все тяжелее опирался на копье, начавшее лихорадочно мерцать.

— Хочешь, я понесу? — предложила Кира, и он через силу мотнул головой.

— Обожжешься. Только… потомок Луана… может удержать, — Годриг ненадолго прикрыл глаза, а затем, упрямо стиснув зубы, побрел вперед.

Они опускались все ниже, по серому, мертвому пеплу, и вскоре лишь слабый свет копья разгонял мрак. Кира подняла голову — желтовато-серые толстые колонны, укреплявшие стены, загибались полукругом, соединяясь в толстую каменную балку. «Если такая хреновина упадет…» — мелькнуло у нее в голове, и она вздрогнула, зябко передергивая плечами. Слой пепла на земле стал толще — если сначала он едва покрывал подошвы их сапог, то теперь поднялся выше щиколоток, замедляя их и без того неторопливый шаг. Годриг, остановившись, негромко помянул барлоровы чресла и, сорвав перчатку, крепко сжал наконечник копья голой ладонью. Кира ничего не успела спросить — от металла вновь разлился яркий свет, а Годриг, сглотнув, закрыл глаза, крепко упираясь древком копья в пол.

— Я могу тебе хоть чем-то помочь? — остро чувствуя свою бесполезность спросила Кира, и он покачал головой.

— Я сейчас тяну силу Ортвига, — негромко произнес Годриг. — Матерь Даани, пожалуйста, пусть мы дойдем до цели до того, как я убью моего друга.

Кире стало еще более тошно, и она закусила губу. Воздух, смрадный и вязкий, вливался в легкие отравленной смолой, и каждый шаг давался через силу. Изогнутые колонны теперь нависали чуть ниже, и, в ставшем ярким свете, Кира поняла, что это не камень, а кости. Они были внутри гигантской грудной клетки. С ее губ сорвался жалобный стон, и Годриг с трудом повернул голову, глядя на нее запавшими глазами:

— Кира?..

— Это ребра, — прошептала она. — Мы внутри…

— Барлор пал с небес, разрушив дивный город Бранхилдис, — произнес Годриг. — И сердце его стало сердцем тумана.

Кира с трудом заставила себя двигаться дальше. Она надеялась, что все эти рассказы — это лишь иносказательное пояснение чего-то… обычного. Она бы скорее поверила в гигантский метеорит, упавший с неба, чем в то, что сейчас они идут внутри тела мертвого бога, чье сердце все еще живо. Словно в ответ на ее мысли земля дрогнула в пугающе-знакомом ритме, и Кира качнулась, невольно опираясь плечом о кость. Тут же отшатнулась, но почему-то это прикосновение ее отрезвило не хуже ведра ледяной воды. Да, они внутри мертвеца, она видит его ребра изнутри, Барлор действительно не выдумка, и дальше что?! Могла бы уже привыкнуть к этой мысли, и к тому, что здесь боги не были абстракцией и попыткой дать имя стихийным явлениям.

«И ты решила, что одолеешь меня, чужачка? Ты даже на ногах не стоишь»

— Не дождетесь, с-с-су…дарь, — прошипела Кира, выпрямляясь, и Годриг одобрительно улыбнулся ей краем рта. Кира старалась не обращать внимания на шепот Барлора, но внутри все равно скользкими червями копошились все страхи и сомнения, мелочные обиды, все темные и неприятные мысли, которые она от себя старалась отгонять. Воздух стал гуще, через него приходилось продираться, как через подтаявшее желе, и Кира тяжело дышала, борясь за каждый шаг. Так хотелось хоть на секундочку остановиться, сесть на пол, а что он покрыт пеплом — так не страшно, с ним даже мягче. И так приятно будет закрыть уставшие глаза, которые уже слезились от вони, позволить себе задремать, погрузиться в сладкое забвение, погаснуть навсегда… Сияние копья выхватило темный валун, перегородивший ход, и Кира уже хотела сказать, что нужно поискать обходной путь, когда до нее дошло: это было оно. Сердце Барлора.

Раздался шорох, и она, вздрогнув от неожиданности, обернулась, чтобы тут же броситься к Годригу, который упал на колени, не выпуская из рук копья.

— Я больше не могу, — с трудом произнес он. — Ты… не… чувствуешь?

— Годриг, уже немного, — умоляюще пробормотала Кира, испытывая почти непреодолимое желание лечь рядом и наконец-то уснуть. — Десять шагов…

Годриг, ничего не ответив, завалился на бок — копье, выскользнув из пальцев, упало в пепел, но не погасло, продолжая разгонять тьму. Кира несколько мгновений смотрела на него, а потом, решившись, взяла его в руки. Обожглась — это мягко сказано; боль была ослепительной, настолько сильной, что она закричала, не разжимая пальцев. Но в этом тоже были свои плюсы — желание упасть и уснуть, оставаясь здесь, во мраке, как рукой сняло, а через несколько мгновений Кира уже перестала чувствовать боль. Рывком она заставила себя подняться, крепко сжимая копье Луана. Перед глазами кружил пепел, а может, это были лишь предобморочные мушки, и она больно прикусила щеку изнутри, отрезвляя себя еще одной болью. Десять шагов. Девять. Ноги налились свинцом, а сердце словно отодвинулось дальше, дразня обманчивой близостью.