Иди дорогой птиц

Глава 1

С болот несло. Вонь то появлялась, вплетаясь в ветер, то исчезала, поглощаемая ароматом болотных трав. Бабка потопталась на месте. Её тысячелетний нос, изрядно скривившийся за прошедшие века, жадно втянул воздух. Шумно, словно в воронку кого утянуло.

— Нет, ты глянь, а? – обратилась она к кому-то невидимому за спиной, — говной какой-то воняет. Говной! – припечатала она, ловко разворачиваясь на месте, — неужто опять?!

— Мур, — ответил невидимый пока собеседник, — городскую канализацию прорвало?

Бабка возмущённо притопнула ногой в сером от времени валенке. Сухонькие ручки сжались в кулаки и затряслись над головой, покрытой весёленькой косынкой с изображением кавайных чибиков. Косынка совсем не гармонировала с цветастой юбкой в пол и чёрной вязаной жилеткой.

— Что ты несёшь, ирод? Кака така канализация, когда я говорю говной воняет?

Чёрная капля стекла с ветки старой яблони, плюхнулась на траву и сформировалась в существо с хвостом. Через секунду под яблоней развалился наглый жирный котяра безупречного рыжего цвета с белой бабочкой на груди и разноцветными глазами – один глаз зелёный, что весенняя трава, а второй глубоко чёрный, как самая тёмная ночь в году. Котяра был таких размеров, что ему бы и тигр позавидовал.

— Мать, ты в центре города живёшь. В городском сквере, отреставрированном к две тысячи двадцатому году, как раз перед короной, Бездна её побери. Какие мысли ещё могут возникнуть у меня, у добропорядочного и весьма воспитанного кота, недовольного твоим, с позволения сказать, лексиконом?

Кот брезгливо поджал переднюю лапу, облизал её, словно испачкался, зевнул и уставился на бабку наглыми глазами. Бабка зверела на глазах. Она подпёрла бока сухонькими кулаками, подалась вперёд и ехидно заговорила.

— Оть, посмотрите на него! «В центре сквера», — передразнила бабка кота, — а давно мы такие тупенькие стали, ась? Ты про квантовую запутанность знаешь? Ась? А про совместимость миров и пятое измерение? Расслабился, хвостатый, нюх потерял! Тьфу!

— Чего? – опешил кот, — ты чего несёшь? Какая запутанность, если мы магические существа? Совсем одичала, что ли?

Бабка победоносно улыбнулась и потопала, шаркая валенками, в сторону кривоватой избушки, стены которой словно вросли в высокий валик из смятой травы. На одной из стен висела гигантских размеров ступа, а рядом не менее внушительная метла, помело которой было сделано из полыни. И всё бы нечего, даже размеры такие можно принять, но кто-то приковал эти предметы быта крепкой кованной цепью из необычного переливающегося металла и замкнул огромным амбарным замком. Бабка, что-то ворча себе под нос, порылась в глубоком кармане жилетки, вынула бренчащую связку ключей.

— Ой, началось, — протянул кот, запрыгивая на ту ветку, с которой совсем недавно стёк.

— Ключик, ключик… — бормотала бабка, перебирая связку и вдруг победоносно взвыла, — вот он!

Щёлк – сказал замок. Вжух – свистнула метла, взмывая в воздух, но была остановлена твёрдой рукой неожиданно проворной старушки.

— Эть! Куды собралась, родимая? А ну-кась, пошли поработаем! – бабка пошаркала в центр поляны, где ещё недавно бранилась с наглым котом, возомнившим себя интеллигентом в третьем поколении, встала, покрутила в воздухе кривым носом, — чуф-чуф! Ты, Баюн, совсем нюх потерял от тырнета своего. Магию разворонил…

Кот надменно свесил лапу с ветки, покосил зелёным глазом на бабку.

— Мур-мяу, чушь ты несёшь, старая. Магию нельзя разворонить. Её можно только похерить, прошу прощения за грубость! А вот ты совсем с ума сошла со своей квантовостью…

— Магия, Баюн, она сказка только до тех пор, пока люди законы её не открыли. Ты, вон лампочку сейчас щелчком пальцев включаешь и морду лица свою домовому через коробочку с платами демонстрируешь, а лет триста назад ты бы на ярмарках миливоны зарабатывал, показывая такой фокус. Кванты та же страсть. Магия это в чистом виде. – Старуха взмахнула метлой, — старый и новый мир всегда сохраняют связь, даже если разделены временем и расстоянием. Если говной завоняло, то значит нечисть идёт и я завсегда об энтом узнаю. Вот тебе и запутанность.

Метла снова свистнула в воздухе, закрутилась вокруг бабки, поднимая пыль.

— Искать надо. Искать, пока не поздно, — бормотала бабка, лихо выделывая метлой фортеля в воздухе.

Вокруг старухи завертелся вихрь, в котором то и дело мелькали кусочки веточек, перьев, листьев, травинок. Внезапно из вихря вылетел лебедь – прекрасный, словно пение весны. Вылетел и устремился в верх, в небо, скрытое завесой из тяжёлых дождевых туч.

— Ийюху! – понёсся ему вслед задорный крик бабки, — летите гуси-лебеди! Летите! Ищите!

Вихрь буянил на поляне, скрыв под своим буйством старуху с метлой. Из пыльных, расчерченных молниями заворотов одна за одной вырывались птицы и мгновенно поднималась к небу, за своими товарками. Ликующий смех бабки, творящей волшебство, подгонял пернатых громовыми раскатами приближающейся бури.

— Разошлась, старая, — ворчливо проговорил кот и поджал под себя лапки. Сквозило, а кот не любил сквозняков, — Яга! Не разрушь тут чего-нибудь!

Но Яга не слышала. Она опять занималась волшебством, хотя думала, что больше никогда не притронется к метле, ведь казалось старой, что вся нечисть давно сгинула, побеждённая добрыми молодцами да красными девицами. Однако ж, глянь! Опять лезет!