Иди ты к лешему!

Глава 6

Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Последние события точно грозили сделать меня неврастеником. Мужчина спросил, оторвавшись от работы:

- Ждешь кого?

- Нет, как будто никого, - сама удивилась я.

- Ну, тогда пойдем открывать вместе. Тебе глазок нужно в дверь врезать. А то так откроешь неизвестно кому.

- Я спрашиваю обычно, - пожала я плечами. Его забота была приятна.

Он прошел вперед и уже открывал, не дав мне сделать этого. Очевидно, был уверен, что с ним я в полной безопасности.

Потеснив его, в дверь по-хозяйски вошел Роман Львович. А кто же еще? Я даже не особо удивилась, чего-то подобного от него и следовало ожидать. Вглядевшись в плиточника, он что-то понял для себя, и обратился ко мне:

- Нам нужно поговорить, - и протянул очередной букет, состоящий опять из алых роз и такой же огромный.

Плиточник покашляв, проронил: - Наверное, пойду я тогда, ребята?

А я, печально кивнув головой, попросила его: - Пожалуйста, дядь Саша, как выйдете - вызовите полицию на мой адрес. Причина вызова – шантаж, домогательство, оскорбления, нарушение границ частной территории нахрапом, без разрешения, а так же покушение на здоровье и саму жизнь.

- Это уже явно перебор – с покушением, – язвительно заметил Львович, странно улыбаясь. Я тоже приторно улыбнулась ему - рано радуешься, начальник.

- Он знает, дядь Саша, что у меня страшная аллергия на розы, но продолжает травить меня ими в надежде на отек Квинке, а потом и смерть мою скорую.

- Ты что - шутишь, Настя? Правда вызывать? Зачем ему это? Может, поговорите в дальней комнате, пока я доложу плитку? - искал разумный компромисс мужчина.

Швырнув букет за входную дверь, Львович прошел в комнату, а потом – и в спальню. Я еще потопталась у входа и, попросив мастера не уходить, не предупредив меня, пошла следом. Мы стали в разных углах пустой комнаты. Роман Львович осмотрел окружающее пространство, скупо заполненное сумками с одеждой и одеялом с подушкой на полу. Поднял глаза на меня: - Рассказывай.

- О чем? – скучающе поинтересовалась я.

- В тебе кровь. Как так получилось?

Я молчала, ну, а что тут скажешь? Пусть научится правильно формулировать вопросы, тогда и станет получать ответы на них. Может быть.

- Настя, как случилось, что ты стала лешинкой? Кто поделился, как ты согласилась, как такое вообще стало возможно?

Я опять молчала. Кто он вообще такой, чтобы я рассказывала ему о том, о чем и сама боюсь лишний раз вспоминать?

- Если это так, а, судя по твоему поведению, это так и есть, то ты ничего не знаешь о себе. Тебе ведь не рассказали ничего, ты отвечала мне наугад, правда? Что-то случилось, неожиданное и страшное, да? Иначе не оставили бы дочь вот так, без помощи и защиты. У них обычно очень большие семьи - сыновья, конечно. Лесавочка – редкость, подарок леса, если он всем доволен. Их хранят и оберегают, как величайшую ценность. Но с тобой не так. Так что произошло, Настя?

- Пока не появился ты, мне не нужна была ни помощь, ни защита. И рассказывать совершенно чужому человеку я ничего не обязана, раз уж мы выяснили, что я на тебя не посягаю. Я написала еще одно заявление об увольнении, могу отработать положенные две недели, если не отпустят сразу. Потом уеду, мозолить глаза не буду. Твой отец знать не будет, куда я делась. Все прояснили? Иди тогда отсюда. А то точно попрошу вызвать полицию. Тебе здесь нечего делать, тебе здесь не рады. Уходи, Львович, чеши лесом, - решительно закончила я, приглашающе открывая дверь и первой проходя в гостиную. Он вышел следом.

- Не увольняйся. Работай спокойно. Никто не будет к тебе приставать. С отцом я поговорю.

Мужчина не отвечал на мои выпады и держался уверенно и спокойно. Становилось неудобно за свое поведение.

- А Стас? - замялась я, - он тоже розы присылал, поскольку получил зеленый свет.

- Даже так? Ничего он не получал. С ним тоже поговорю.

- Тогда, может, скажешь, что за ажиотаж вокруг меня и зачем я вам понадобилась?

- Откровенность за откровенность, Настя. Я должен знать о тебе все, чтобы рассказывать такие вещи. И ты, не зная всей предыстории, можешь сделать неправильные выводы.

- Ну, в таком случае, я ничего не хочу знать. Спасибо за понимание. В свою очередь, я не держу на вас зла, Роман Львович. Прошу прощения за нарушение субординации. Будем считать все произошедшее простым недоразумением. Кредит верну завтра почти полностью. Остальное в самое ближайшее время.

- Нет такой необходимости, пользуйся.

- Нет уж, не хочу оставлять вам рычаги давления на себя... если что. Лучше уж куплю все нужное постепенно.

- Я не стану использовать кредит, как рычаг давления - обещаю, - нарочито спокойно и размеренно отвечал начальник.

- Не могу быть уверена в этом, извините, - уперлась я.

- Не дури. Ты что - собираешься спать на холодном полу? Простудишься и... высыпаться не будешь.

- А вас такие мелочи и не должны волновать, Роман Львович, раз уж даже меня все устраивает. И уйдите уже, пожалуйста. Я хочу, но не могу переодеться в домашнюю одежду - из-за вас.

- Хорошо, уже ухожу. Если захочешь выяснить, кем сейчас являешься - милости прошу. Запишись у секретаря, - судя по язвительному тону, его терпение все же не было безграничным.

- Спасибо.Непременно... если захочу. Всего вам доброго.

Неожиданный гость ушел. Я выглянула и нашла глазами букет - валялся в углу. Аллергии на цветы у меня не было, их стало жаль. Подобрав, отнесла их этажом ниже – знакомой пенсионерке. Иногда она выручала меня, так... по мелочи. А розы красивые и дорогие, ей обязательно понравятся. И в кипятке, а уж с аспирином, как она всегда делала, точно простоят положеные две недели.

Проводив потом плиточника, полюбовавшись его работой и порадовавшись, что не стала экономить и оплатила ремонт вперед, ушла спать. Через полчаса встала, выпотрошила одну из сумок, а содержимое подстелила себе вместо матраса. Было твердо и неудобно, зато спокойно. Лежала, таращилась в темноту и поражалась тому, как нерадостно складывается моя жизнь. Как будто и жаловаться грех – есть здоровье, крыша над головой, кусок хлеба с маслом. У многих нет и этого, как бы... необходимого минимума. Но когда я смеялась последний раз?!