Иди ты к лешему!

Глава 22

Глава 22

- Твою… - меня в полной темноте больно скрутили чьи-то сильные руки. Я дернулась и, получив удар в скулу, отключилась…

- Настя, Настя, Настя, ну, Настя же, бли-и-ин... Вот же гадство. Настенька, приходи в себя, солнышко. Я же спросонку, твою ж… Ну, не сотрясение же у тебя? Ну что за непруха-то? Я же вполсилы.

- Скотина, – проныла я. Конечно, сотрясение. От чего еще теряют сознание? Вот это безопасное место, вот это да...И я же уже просто потеряла счет этим обморокам... Коротким и длительным, происходящим по разным причинам с завидным постоянством. Каждое мое приключение сопровождалось потерей сознания. Так для меня это скоро станет привычкой, нормальным явлением.

- Я хуже. Сильно болит? Извини, ради Бога. Я устал сегодня, как не знаю кто… Вырубился еще засветло. А ты свалилась мокрая, холодная, как лягуха. Я испугался, спросонку-то. Первый сон – самый крепкий. Ты не придуривайся, для тебя даже сотрясение – фигня, Настя. Ты просто переутомилась, да? Часок прикорнула.

- А для тебя, Святослав, тоже фигня? Если я тебя так двину?

Он облегченно рассмеялся. Погладил меня по голове, встал с края постели.

- Ты лежи, отдыхай. Я звонил Ярославу узнать, что случилось. Так что они за тебя не беспокоятся.

- Славка, ну дурак же ты, ну зачем?! Теперь опять нужно бежать. А у меня сил нет на это. Я сегодня два раза подряд прыгала, по голове получила, да еще и хвост этот… Ну зачем ты звонил?

- Настя, ты ненормальная? - всерьез возмутился Святослав, - как я мог не позвонить, ты же его сестра – мокрая, холодная, на голову мне грохнулась. Любой бы позвонил, ты тоже. И не дергайся ты, валяйся себе сколько нужно. Не надо никуда бежать. Ярослав, правда, сказал не говорить тебе… Роговцев выложился до нуля - тобой же придавленный, тебя прикрывал и давил чужого. Но это не страшно.Ты же его послала? Он тебе не нужен. Бывает… одним змеем больше, одним меньше. Я сам его терпеть не мог. Ты чего? Настя, он не жилец уже. Нет мужа - нет брака. От тебя все равно уже ничего не зависит, и твоей вины тут нет. Я только не все понял - что там у вас случилось? Не расскажешь? А то Ярослав как-то сумбурно, без подробностей...

- Где моя одежда? Ты меня раздевал?

- Какая одежда? Мокрый халат на голой груди? Да на тебе даже трусов не было. Только грива до пола.

- Ты вообще, что ли?.. Это хвост порвал. Дай что-нибудь, – тянула я на себя одеяло, прикрывая горящие уши и давая волю слезам.

- Какой хвост, ты в себе вообще? И поздняк метаться, Настя. Чего я там не видел? Я спасал тебя, мне было не до твоей эротики. Сам голый носился. Футболка моя вот, одевайся – она длинная.

- Ты носился, когда я тебя не видела, – впихивала я себя в одежду, всхлипывая.

- Так я «на бис» могу повторить, без проблем. Ты как, готова? Поворачиваться можно? Ты куда так быстро?

- Надо мне. Только не знаю, хватит ли сил. Мне и так плохо, прыгну еще не туда…

- Ты что - к нему?

- А ты серьезно считаешь, что можно оставить человека умирать, если его можно спасти, всего лишь подержав за руку? У него знаешь, после чего глаза нет? Он своего водителя из горящей машины вытаскивал. Там кусок мяса был, а не лицо и грудь! И лысый потому, что на ожогах волосы пока не растут! Вот и бреет... Я вытащила тогда. И сейчас вытащу, – плакала я, размазывая слезы по щекам.

- Зачем тогда послала?

- Да он мне и не нужен, гад такой. Вылечу и опять пошлю.

- Давай руку, а лучше обними крепко. Сейчас на Ярослава падать будем. Не думаю, что он сейчас в казарме.

Мы мягко приземлились на надувной матрас. Ярослав лежал рядом на полу, успев откатиться, и ворчал:

- А ты говорил – не надо, не надо. Раздавили бы к чертям. Что-то ты долго, Настя.

- Я спала… а ты откуда узнал? Ты опять звонил, Славка?

- Нет, не додумался. Это он сам.

Я оглянулась вокруг. Мы были в гостиной. Юрка в семейных трусах на диване и Ярослав встает с пола.

- Где Роговцев?

Юра хмуро посмотрел, и я схватилась за сердце, белея.

- Не психуй. Живой пока еще. Хорошо подумай – нужно тебе его спасать? Он же не отстанет. Мы вообще с ними всегда в контрах были. И с тобой он поступил паршиво. Собаке собачья, как говорится…

- Сам ты собака! Тогда и я собака?! Если у меня хвост?! И мне собачья?!

- Я думал – тебе все равно. Ярослав же сказал на берегу, что он загнулся, а ты спокойно ушла себе.

- Да я не слышала тогда толком ничего! Закончилось все – и ладно. Мы долго стоять тут будем? Возьми какую-нибудь тряпку – руку мне примотать к его руке. Я могу поплыть и не удержу, – я пошла из гостиной. Святослав посоветовал в спину:

- Трусы надень.

- Чего-о? Вы чем там занимались? – взвился Юрка.

Я не слушала оправданий Святослава. Мы прошли почему-то в спальню - детскую Сашки и Шурки, временно окупированную мной. На кровати лежал бледный Роман, провиснув плечами и не шевелясь. Я оглянулась – второй нормальной кровати не было, только маленькая, а с пола я не достану. Велела подвинуть его. Сама пока вскочила в трусики. Двигали Романа, как бревно. Он лежал весь обмякший, неживой. От страха ослабели ноги, затошнило.

Я осторожно прилегла с освободившейся стороны рядом с ним. провела рукой по щеке - теплый… значит живой еще. Голос подрагивал от волнения:

- Привяжи мою руку к его руке, чтобы не свалилась, когда я отключусь. Так Лев делал. На фига ты бинтуешь до локтя? Ладонь нужно было и все.

- Настя, ты сама сказала – руку. Я откуда знаю?

- Куда ты узлом? Ты бы еще наручники надел. Вообще, что ли? У меня же рука отпадет! Ты же пережал все... Иди теперь, дай сосредоточиться.

- Э-э-э, нет. Я должен видеть, что с тобой все в порядке. Мне он по барабану. Но если с тобой что случится… Меня маманя уроет. Лечи давай - молча.

Я закрыла глаза, стараясь повторить то ощущение, когда один кровоток на двоих, одно дыхание, даже отголоски скручивающей все нутро боли… Ничего не было. Я обеспокоенно приподнялась, заглянула в лицо Роговцева. На меня с нежностью смотрел карий глаз почти совсем без ресниц – не успели еще отрасти. Ярослав встал, пошел к двери.