Спустя месяц...
— Сиди тихо. Голос Дэна — низкий, скрипящий, будто сигарета прошлась по стеклу. Он так близко, что мне не нужно оборачиваться, чтобы знать — он улыбается. У него всегда эта полуухмылка, когда он делает что-то неправильное. Особенно со мной.
Его ладонь уже на моей ноге. Под юбкой. Слишком высоко. Слишком нагло.
Я должна встать. Остановить. Закричать.
Но не делаю ни одного движения.
У двери скрипит замок. Я знаю этот звук. Мама.
— Алина? — её голос, мягкий и родной, пробирается сквозь густой, пульсирующий воздух, как лезвие по коже. — Я звала тебя ужинать. Всё хорошо?
Я не дышу. Просто улыбаюсь. Криво, глупо. И киваю.
Дэн продолжает.
Его пальцы движутся медленно, как будто времени нет. Как будто всё это — не настоящее. Как будто мама не стоит на пороге комнаты и не смотрит прямо на меня.
Я чувствую, как моя спина прижимается к спинке стула. Как поднимается жар к шее.
— У тебя щёки горят, — говорит мама и делает шаг внутрь. — Не заболела?
— Всё хорошо. Просто жарко.
Сзади — движение. Я знаю, кто там. Артём.
Он стоит у окна, прячется за тяжёлой портьерой. Полушаг вперёд — и он уже в комнате. Высокий, молчаливый, с глазами, в которых — лед. И огонь. Вместе.
Он откусывает яблоко, глядя на меня. Как будто знает, что происходит. Как будто видел всё.
— Не мешаем? — спрашивает он у мамы, не отводя взгляда.
Мама улыбается, ничего не замечая.
— Конечно нет. Алина, спустишься через десять минут? Я оставлю тебе суп.
— Спасибо.
Дверь закрывается.
И наступает тишина.
Густая, липкая.
Дэн смеётся, тихо, в ухо:
— Ты была просто прелесть. Можешь идти в театр. Никто бы не догадался, что ты сидела с моими пальцами внутри.
— Заткнись.
Но голос мой дрожит. Не от злости. Не совсем.
Артём подходит ближе. Взгляд — тяжёлый, как будто держит меня за горло.
— Ты позволила ему. Прямо при матери.
Он берёт меня за подбородок, поднимает лицо.
— Ты понимаешь, как быстро ты превращаешься в то, что сама бы осудила ещё месяц назад?
Я молчу.
Потому что он прав.
— Ещё минута, и ты бы застонала, — добавляет он. — Тебе это нравится, Али?
Я не отвечаю. Потому что не знаю. Или знаю. Но не хочу говорить вслух.
— Может, мы просто проверим? — Дэн всё ещё сидит, его рука на моей талии. — Проверим, насколько тебе это "не нравится"?
И в эту секунду я понимаю. Уходить поздно.
И часть меня — не хочет.
Отредактировано: 05.09.2025