Иду к тебе между строк

Глава 5

- Говорят, скульптура танцовщицы оживает по ночам, разгуливает по саду и если тебе довелось увидеть её в лунном свете, то она будет тебя преследовать и спрашивать раз за разом, как её выступление! 
- Какая тщеславная танцовщица, - время было позднее и надо было, по-хорошему, идти спать, но в кресле было слишком комфортно.
- А на чердаке обитает нерожденный ребенок служанки! - не сдавался сын кухарки.
- Как он может там обитать, если он не рождался…
- Она же избавилась от него! Вот и душа его плачет по ночам, призывает. А ещё - если пройти к озеру поздно-поздно ночью, то можно увидеть таинственные огни - духов, которые заманивают путников через Завесу, - Наска выглядел, наоборот, слишком оживленным, после того, как весь день пробегал, приставая к девушкам на кухне, лакеям и горничным с вопросами о нечисти в Шаттенкеде. Даже до управляющего добрался. - Потом, на втором этаже - проклятый портрет дамы в черном платье…
- Вроде бы, это мамина бабушка, герцогиня, которая убила двоих мужей.
- Двух с половиной, - поправила меня баронесса и выхватила книгу из моих рук.
- Я раньше не спрашивала, но разве это не порочит репутацию нашей семьи? - баронесса прошла положила роман на столик и похлопала по щеке Наску.
- Почему же. Пока нами интересуются - о нас помнят, а твоя прабабушка была личностью, - баронесса на секунду запнулась, - определенно запоминающаяся, - Наска кивал через каждое слово, словно он века посвятил изучению нашего рода. Я прищурилась. Значит, он и у хозяйки замка экскурсию выпросил. А завтра его усыновят и объявят наследником баронства, а меня сошлют в монастырь.
- Она их отравила?
- Скорее, затравила. Миледи была в родстве с Её Величеством Пией и предъявляла высокие требования к поклонникам ещё с раннего возраста. После обручения они и вовсе возросли до небес. Журналисты любили расписывать каждый казус, правда, не всегда на первых страницах - лютое отсутствие почтения с их стороны, конечно. Но бабушке нравилось такое подобие внимания, она их коллекционировала, можно даже сказать, с любовью, так что где-то все эти выпуски хранятся, до сих пор, - баронесса задумалась, оглядывая комнату, подмечая перемены и порядок. Я взяла себе на заметку поискать эти газетенки - наверняка, они скрывались в одной из многочисленных неразобранных коробок, среди атласов.
- Она была настолько тщеславной?
- Безусловно. Тщеславной и до умопомрачения строгой. Как к остальным, так и к себе. Первый её муж ушёл на войну за подвигами и титулами после разговора об истинном предназначении человека после брачной ночи. Не вернулся, понятное дело, но прославился - будем как-нибудь в Сорасе, покажу его памятник. Второй лорд в составе дипломатической миссии упал с лестницы посольства после подписания договора и разрешения конфликта с Хейке. Он целый месяц почти не спал, так старался доверие оправдать, министрами общался, по балам ходил, связи налаживал, а по ночам документы и отчеты разведки просматривал. К тому же, на него покушались несколько раз - предатель среди своих и два поклонника бабушки. Вот и расслабился, когда уже всё позади было. Третий вроде как сам умер, болезным был. Но кто знает.
- Поэтому два с половиной?
- Правда всё равно никому не известна, так что решили остановиться на середине, - я прыснула от таких расчетов, наблюдая, как недочитанная мною книга перекочевала на полку.
- Я ещё не дочитала, вообще-то.
- У тебя уже глаза смыкаются, к тому же… “Белая роза для Графа”? Не рановато тебе такое? - приподнимать бровь леди Луиза умела мастерски. Была надежда, что такие навыки передаются по наследству.
- Поздновато, после таких рассказов про собственных родственников.
- Бабушка Агата была великой. Наш род возвысился благодаря ей и её мужчинам. Да и подданные во дворце, кто ещё что-то помнит, вспоминают её с теплом.
- Но если эта леди такая хорошая, почему её портрет проклят? - подал голос Наска.
- Потому что художник был сплошным проклятием, - засмеялась баронесса, но не стала пояснять свою мысль.
- Неужели не могли кого-то умелого найти? Я видел - Ганс неплохо так лошадей рисует, - пробурчал мальчик под нос.

Книгу у меня не отобрали, да и непотребного там, по сути, ничего не было, хотя некоторые поступки и фразы героев были почти оскорбительными в своей глупости. Что интересно - торговец уверял, что эта книга поступила в печать совсем недавно. Но откуда тогда матушке  было известно о содержимом грошовой книжонки? Я раскрыла глаза, перевернула подушку прохладной стороной наверх и, довольно выдохнув, положила на неё голову. 

Весь день мы с Таей и Кейзилом прогуляли. Я гордо оставила на стене три подсолнуха, насчитала три фонтана и погладила статую собаки. А может, это был волк… Тая показала своё любимое кафе с ягодными тартами, а Кейзил отвёл в единственный в Лостере книжный - совсем крохотный, поменьше нашей библиотеки.

Читать в Эзенте умели не все, но многие. Другое дело, что не все могли позволить себе солидные издания в твердых переплетах. А мягких тут пока не существовало. Глядя на полки, сразу становилось ясно, что лучше раскупалось. И это были не редкие магические фолианты и не коллекционные издания в золоте и коже. А беллетристика, доступная по цене и куда более увлекательная. Рыцари, дуэли, адюльтеры, трагичные судьбоносные встречи, злобные монстры, коварные колдуньи, всезнающие и ничего не прощающие боги. 

Пробыв там час и заглянув в почти в каждый том, я признала поражение, сорвалась и скупила злостные романтические книжонки, вместе с тёмно-зеленым томом “Обитатели Эзента: гладкошерстные, чешуйчатые, волшебные и не очень” и аккуратным изданием “Семьсот тридцать один узор для вышивки на непростые случаи в жизни” с кокетливыми завитушками по краям обложки.

Вернулись из города мы поздним вечером, нагруженные свертками с книгами, тканями, пуговицами, запонками и перьями. Завтра с утра ожидался приезд модельера, давней подруги леди Луизы. В городе было несколько магазинов готовых платьев, но явиться на бал в не сшитом на заказ считалось невиданным падением.