Иду по твоему следу

Глава 4. Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать!

Мы развернулись и направились прямиком в больницу. Было сложно сказать, смогут ли врачи спасти жизнь девушке или это уже было поздно на момент звонка. Капитан нам ничего толком не рассказал, просто грязно выругался и развернул машину.

Клэр: «Господи, когда это уже закончится? Мы гоняемся за этим убийце всего лишь два дня, а такое ощущение, что целый год. И как будто не поймаем никогда.»

Мы вбежали в отделение толпой ища глазами заведующего. Он заметив нас, подбежал.

ДР: Как хорошо, что вы здесь! Мы понятия не имеем, как это произошло. Она лежала в реанимации с медицинскими сестрами под постоянным наблюдением. Кроме нее там еще человек десять.

Джозеф: Мы вас пока ни в чем не обвиняем, но проверка персонала будет произведена. Как она?

ДР: Мы её откачали, слава Богу. Состояние нормализировали. Мои сотрудники быстро среагировали.

Джозеф: Сюда будет поставлена охрана в виде моих полицейских. Я дам вам фотографии и их карточки на ознакомление. Их будет четверо и они будут меняться.

ДР: Хорошо, как скажите.

Краем глаза я заметила уборщика. Он как-то странно на нас поглядывал и щурился, как будто пытался вспомнить, видел ли он нас когда-нибудь в жизни.

Клэр: Доктор Рамзи, сбоку от меня стоит уборщик, как давно он тут работает?

ДР: Он тут не работает. Его прислала клининговая компания на замену сотруднику, который убирается здесь каждый день. Тот заболел или что-то вроде того. Я не уточнял и это не моя работа, у нас есть человек, который следит за этим персоналом.

Клэр: Я вас поняла, спасибо.

ДР: Прошу меня простить, я должен идти. Можете пообщаться с персоналом.

Мы кивнули и отошли немного в сторону. Капитан продумывал дальнейшие события, как партию в шахматы: если он сделает не тот ход или отправит на задание не того сотрудника, то убийца просто поставит ему шах и мат.

Джереми: Зачем ты так заинтересовалась этим уборщиком? Так понравился?

Джереми смотрел на меня и улыбался своей самой глупой улыбкой в мире. Если бы не общая работа, то я бы никогда не общалась с таким, как он. Лентяй и бездельник, хочет легких денег за счет взяток и совсем не думает о последствиях. Рано или поздно люди просто перестанут закрывать глаза на его всё растущие аппетиты.

Я обернулась назад, посмотреть еще раз на этого уборщика, но его уже нигде не было видно. Возможно это всего лишь очередной фрик, а моя паранойя решила, что он подозрительный. Надо будет подумать об этом на досуге.

Клэр: Нет, он просто странно на нас смотрел весь разговор с доктором Рамзи. Возможно очередной фрик, но я должна была уточнить. Он тоже может быть виноват в том, что произошло с девушкой.

Джозеф: Клэр права. Мы должны поговорить с медицинскими сестрами на посту в реанимации и некоторым персоналом. Тот уборщик был бы интересной кандидатурой на допрос.

На том и решили. Джозеф и Джереми пошли на поиски уборщика, а мы с Амелией направились к медицинским сестрам.

Зайдя в реанимацию, нас обдало прохладным воздухом. Здесь не было душно или слишком холодно, но легкий ветерок пробирал до костей. Кажется, что сама Смерть выдохнула на тебя, как бы пометила для следующей встречи. В ряд стояли медицинские койки с различным оборудованием рядом. Куча проводов тянулись к рукам, ногам и груди пациентов. Кто-то легко постанывал, кто-то совсем кричал от боли, которая была невыносима. Мед.братья и сестры сновали туда-сюда, от пациента к тумбочке с опиумом и обратно. Это был танец Жизни и Смерти, от которого зависела судьба человека. В какофонию стонов и криков дополнительно мелодию создавало оборудование. Оно то пищало, то гудело, то издавало громкий сигнал, как пожарная сигнализация. Смотреть на этих бледных, изможденных людей было невыносимо, слышать их стоны – ещё хуже. Время здесь не шло, а тянулось, как эфир. Это был переходный этап, в котором врачи пытались вернуть к жизни, а гордая Смерть отсекала эти нити каждый день по несколько раз.

К нам подбежала маленького роста девушка, на ее лбу была испарина, а на глазах застыли слезы. Было странно видеть эти слезы у человека, который работает здесь. Как будто бы тут ты привыкаешь к этому явлению – смерти. Но, скорее всего, она пыталась не заплакать по собственной судьбе, чем по судьбе этих несчастных.

Мед.сестра: Вы из полиции? Прошу, пройдёмте в наш кабинет, он вот тут.

И она повела нас к длинному столу, который стоял прямо напротив коек с пациентами. Он был во всю длину этой комнаты. Там сидели врачи и заполняли карточки, кто-то отвечал на звонки родственников и подсказывал о состоянии их родных и близких. А за их спинами была дверь, которая вела в небольшой помещение, в котором находился небольшой холодильник, шкафчик для личных вещей и раскладушка, на которой персонал мог поспать по очереди в ночь.

Мед.сестра: Подождите здесь, я позову главу отделения.

Амелия: Нам бы хотелось поговорить со всем персоналом, который сейчас на дежурстве.

Мед.сестра: Хорошо, начните тогда с меня.

Мы задали пару вопросов: где были, куда отвлекались, кто заходил, что за препараты вводили пациентке. У всех были практически одинаковые ответы: был здесь, никуда не отходил, никто не заходил или я не заметил, препараты не вводили, просто наблюдали состояние.

Клэр: Скажите, вы отвлекались куда-нибудь?

Мед.брат: Нет, у нас много тяжелых пациентов, я сновал между ними и не мог уйти, облегал им боли, как мог.

Парень был молодой и было видно, что он работает тут совсем недавно. Возможно только что выпустился с университета, поэтому так близко воспринимал боли пациентов.

Амелия: Кто-нибудь сюда заходит?

Мед.брат: Вообще не положено. Только санитары, которые привозят и увозят пациентов. Заведующие отделениями и уборщик. Больше сюда никто не имеет права заходить.

И это была правда. Перед тем, как нас сюда пустить, выдали одежду, которую мы должны были надеть. Тут всё стерильно, поэтому мы стояли в халатах, медицинских штанах, бахилах, перчатках и шапочках. Еще нам выдали маски, но в этой коморке мы обошлись без них.