Иду за мечтой

Глава 37

Выходные пролетели как одно мгновенье. Шумная, весёлая ярмарка оставила в памяти множество ярких воспоминаний, которые не шли ни в какое сравнение с теми, что остались с детства. Три главных площади города были отданы под торговые палатки и увеселенья. Из лесов и окрестных деревень принесли на продажу свои товары охотники, старатели и золотодобытчики. С юга приехал караван с тканями. Целый ряд торговал шелками, муарами, сатинами, парчой и бархатом. И ещё два более привычными для севера – сукном и шерстью всех оттенков. А уж сколько было лавок с готовой одеждой – не с честь!

Из Чардана привезли свои товары оружейники, было даже несколько лавок ювелиров в окружении вооружённой до зубов охраны. Продавали огромными корзинами яблоки, морковь, репу, тыквы и капусту. Зерно скупали прямо телегами. Дядька со старостой глазом не успели моргнуть, как у них скупили все мешки с рожью и гречихой. Мужчины ворчали, что это и не ярмарка вовсе, и прикидывали, чего и сколько стоит везти в следующем году, а тётушки Маруша и Олия, существенно облегчив кошельки мужей, подхватили меня под руки и уволокли в ряды, где торговали шелковыми нитками и тончайшей пряжей для рукоделия.

И каждый вечер во всех тавернах были настоящие гулянья, отовсюду слышалась весёлая музыка, устраивались представления, и детвора с визгом каталась на собранных на одной из площадей каруселях. Усиленная добровольцами стража исправно следила за порядком. И за два дня ярмарки случилось всего несколько пьяных драк и с десяток несерьёзных ограблений, явно орудовали приехавшие с обозами карманники. Троих выловили и, всыпав по тридцать плетей, выставили из города. Остальные как-то незаметно сами испарились.

Но всему, даже хорошему, приходит конец. Ранним утром понедельника я провожала в предместьях родных и старосту с женой и сыном. Они покинули город ещё до рассвета, чтобы не застрять на воротах, когда заметно опустевшие обозы двинутся в обратный путь.

Солнце только поднималось из-за далёких гор, раскрасив облака на горизонте во все оттенки розового. Трава и опавшие листья были покрыты сверкающим инеем. Ночью ударил первый мороз, и теперь у всех изо рта вырывался пар. Я куталась в рыжую дублёнку из тонкой овчины. У неё срезали почти всю шерсть, оставив слой толщиной с пол пальца. Зимой в таком околеть можно, зато для осени самое то.

– Ну что, прощаемся?

Дядька Казим соскочил с телеги, где проверял хорошо ли верёвками обвязаны тюки с шерстью. Ими обложили купленные на ярмарке картофель, морковь и репу, чтобы во время пути их не приморозило. И ещё два мешка семян. Посадят следующей весной, а как соберут урожай, можно будет закупать поросят, овец, гусей и молодых бычков. Пока их кормить нечем. Самим бы пережить очередную зиму. Дядька хорошо расторговался ценными мехами и купил ещё одну повозку, загрузив овощами, и мохнатого тяжеловоза себе в хозяйство, чтобы тащил воз. Себе лошадь для поездки на ярмарку он одолжил у кого-то из соседей, и на тощую животину нельзя было смотреть без слёз.

Тётка подошла ко мне, крепко обняла и расцеловала в обе щёки. От лёгкого морозца она раскраснелась.Русые волосы убраны под новенький платок, на плечах короткое шерстяное пальто, чуть расклешённое от талии, ноги укутали три юбки, из-под которых выглядывали мыски сафьяновых сапожек.

– Береги себя, доченька! На следующий год свидимся.

– И вы берегите себя!

После тётки я оказалась в медвежьих объятьях дядьки Казима. Староста тоже обнял.

– Хорошо в этом году с постоялым двором вышло. К следующей ярмарке я вперёд своего мальца пришлю, чтобы снова забронировал комнаты. Ты уж приюти его до нашего приезда. – Он улыбнулся в бороду. – Может, и на свадебке твоей погуляем.

–Дядько Иван, – возмутилась я отчаянно краснея. – Какая свадьба без жениха-то?

– А ты меньше носом крути. Девица красивая, видел я, как парни на тебя на ярмарке глазели. Будешь и дальше перебирать, так в деках и останешься.

Я засопела с новой силой. Вот пристали – замуж им да замуж! Будто у меня помимо этого бед мало! Мне сегодня в гильдию возвращаться и представать перед главным мастером, а как ему в глаза смотреть, после того, как родственникам о нас рассказала. И хотя ни дядька, ни тётка за эти два дня ни разу не вспомнили про мою магию, всё равно было боязно.

– Буде тебе, Иван, – рассмеялась тётя Маруша. – У них, городских, всё не как у нас. Погуляем ещё на свадебке Милеши.

– Ишь городская выискалась! Давно соплячкой по деревне босиком носилась!

– Иван, поехали, – окрикнула мужа с козел тётка Олия.

Третьим возом готовился править ужасно гордый сын старосты.

Мужики сразу засуетились. Дядька Казим подсадил жену на козлы, успев ущипнуть за зад через пышные юбки. Женщина со смехом вспорхнула на деревянное сиденье, проверила у ног корзины со снедью, и когда телега медленно тронулась, долго ещё, обернувшись, махала мне на прощанье.

Я тоже махала, пока они не скрылись из виду, повернув на лесную дорогу. Вот и всё, теперь до весны точно не свидимся. Развернувшись, медленно пошла обратно в город. На входе кивнула знакомому стражнику и неспешно добрела до книжной лавки.

Сегодня она была закрыта. Мистеру Томасу привезли воз ящиков с новыми книгами. До весны других обозов с товарами уже не будет. И теперь старый маг сверял прибывшее с описью и думал, куда всё это добро пристроить, потому что подсобка оказалась заставленной под самый потолок, и ящики грозили перегородить подход к лестнице.