Иду за мечтой

Глава 50

Больше я не противилась занятиям каллиграфией. Не скажу, что полюбила часами сидеть и корпеть над бумагой, вырисовывая витиеватые закорючки, но я старалась. Одновременно подмечая, что и создаваемые мной руны перестали быть корявыми и заклинания получались как надо. Тьяна меня хвалила, и на вопрос, почему со мной магией занимается только мистер Томас, получила ответ, что мне нужно все три стихии привести в равновесие. Поэтому свободное время, остававшееся после занятий с наставницей, я разделила поровну. Половину проводила в спортзале, остальные часы сидела в комнате, пытаясь изготовить кулон, который начинал меня откровенно бесить, потому что красивая задумка в мыслях совершено не желала воплощаться в реальности.

– Могу подобрать тебе несколько книг по ювелирному делу, если это поможет, – предложил мистер Томас, когда устал возвращать меня из мыслей к своим занятиям.

Он разозлился моей невнимательности, и пришлось виновато признаться, что никак не могу отделаться от навязчивой идеи с кулоном. Поэтому я была рада принять любую помощь.

Сегодня была суббота и наше так и не получившееся занятие подходило к концу. Мистер Томас наотрез отказался продолжать меня учить, пока я не смогу полностью сосредоточиться на стихии воздуха. Поэтому опустил пораньше. Спустился в лавку, взял с полок и протянул мне пару книг.

– Постарайся до среды закончить с кулоном и сдать мастеру. Всё равно с первого раза ничего не получается идеально.

Ещё раз поблагодарив старого мага за помощь, сунула книги за пазуху и под проливным дождём бодрой рысью побежала домой, чтобы у ворот столкнуться с возвратившимся Валем. Он и его конь были абсолютно мокрыми. Объёмные перемётные сумки потемнели и набухли от влаги. С меня тоже лило, грозя промочить книги под почти насквозь промокшей дублёнкой.

Заметив друг друга, мы встали как вкопанные. Одним движением Валь соскочил с лошади, оказался возле меня, схватил в охапку. И его ледяные замёзршие губы впились в мой рот жёстким, почти болезненным поцелуем. Я вцепилась руками в его мокрые плечи, комкая ткань плаща и привстала на цыпочки, чтобы парню было удобней меня целовать. Мой, только мой! И не важно, если герцог признает его своим наследником. Я выучусь всему, чему нужно, лишь бы стать ему ровней!

– Милешка, – шептал он и снова целовал как одержимый.

– Эй, голубки, вы решили заработать воспаление лёгких? – со смехом окликнул нас Тавол, открывая настежь ворота. И видя, что мы не реагируем, беззлобно проворчал. – Хоть бы коня пожалели, раз себя не жалко.

Осознание, что Хаук мёрзнет под дождём, привело в чувство. Валь отстранился, глядя на меня сияющими от радости глазами, сгрёб себе подмышку и зашагал во двор следом за мастером, взявшем под уздцы мелко вздрагивающего коня.

– Спасибо, Тавол, – поблагодарил он бывшего наставника и глянул на меня. – Сейчас в конюшню – чистим, обогреваем, кормим Хаука. И потом ко мне... или к тебе, как захочешь.

Я вспыхнула от этих слов, и сразу стало жарко от воспоминаний, чем мы с Валем занимались в последний раз, когда вдвоём оказались в моей комнате. Мужчина, услышав нас, снова хохотнул.

– Парень, ты бы притормозил, помни, что говорил главный мастер.

– Я помню, – спокойно ответил подмастерье, не сводя с меня горящего взора.

В конюшне он помог снять мокрый тулуп и шапку, сам размотал шарф и посадил на перегородку между стойлами.

– Хочу тебя видеть, и чтобы всё время была рядом, – он встал между моих колен, обнял за талию и уткнулся лбом мне в живот. – Каждый день все мысли о тебе. Это сумасшествие, Милешка!

Я зарылась подрагивающими пальцами ему в мокрые волосы. Капюшон плаща не спас от проливного дождя.

– Я тоже скучала, но нужно растереть сухим Хаука. Потом... – я судорожно сглотнула, поражаясь своей смелости, – пойдём ко мне, я повесила занавески на окна.

Валь резко отпустил и, взяв большой кусок мягкой ветоши, принялся до суха растирать коня, уже сунувшего морду в кормушку и довольно хрупающего золотистый овёс. Вцепившись руками в перегородку, чтобы не упасть, я с улыбкой смотрела на парня, ловила его ответные улыбки и чувствовала себя абсолютно счастливой.

Закончив растирать Хаука, Валь накинул на него тёплую попону, досыпал овса и отправился в угол конюшни. Погремел там вёдрами, накинул на плечи плащ и отправился к колодцу. Когда вернулся и наполнил ключевой водой поилку, я с любопытством спросила:

– Не проще было магией?

– Зачем, если вода рядом, – парень пожал плечами. – Подогреешь, а то она ледяная.

Я спрыгнула на чистую солому, не удержалась и, проведя ладонями по шелковистой ещё влажной гриве коня, хорошо её просушила. Недавно я наловчилась магией сушить собственные волосы. Валь хмыкнул, я показала ему язык и, присев перед поилкой, начертила на поверхности воды руну огня, подождала, пока вода станет тёплой, и отменила заклинание, а то бы закипела.

Выпрямилась и снова оказалась в родных объятиях. Уже горячие поцелуи покрывали моё лицо, скулы, опустились на шею. Я с тихим стоном откинула голову, обнимая парня настолько крепко, насколько хватало моих сил. Вскоре уже и мне стало жарко.

– Валь, а если кто войдёт? – прошептала едва слышно.

– Пусть, тогда я хотя бы смогу остановиться, – парень прекратил меня целовать, но не спешил выпускать из объятий. – Тавол прав, мне нужно держать себя в руках. А ещё лучше взять у Борея задание и уехать из Бордена хотя бы до весны.