Идущий тропами смерти

Глава 2: Право вернутся.

Когда я забуду, кто я есть. Я стану тем, кем могу быть.

Лао Дзы.

  Вернул меня к грешной реальности ласковый тычок сапогом в бок и последовавший за этим каркающий смех.
Через приоткрытые с трудом веки, глаза резанул луч заходящего за горизонт солнца.

- Что глазёнками лупаешь, москалик? Оклемался немного? Ну тогда давай поговорим за жизнь твою грешную, глядишь и помирать будет легче, бесов выкормыш.

Сил хватило только на то, чтобы промычать что-то неразборчивое и попытаться приподнять непослушную голову.
Затылок пронзила внезапная вспышка боли и измученное сознание тут же попыталось ускользнуть в спасительное забытье.

Мелькнувшая перед глазами рука, двинула меня по щеке и, резко дёрнув за воротник, приподняла, усадив на песок.

- Нет, мы так с тобой не поговорим. Давай-ка я тебе вколю той бесовой дряни, что нашёл у тебя в кармане.

В плечо что-то ткнулось и через пару секунд, по венам заструился жидкий огонь, заставляя боль на время отступить и прогоняя из головы липкую муть.
Я приподнял голову и пристально оглядел своего благодетеля. Передо мной присел на корточки и внимательно заглядывал в глаза здоровый бритый бугай, лет тридцать, обряженный в потёртый армейский бронежилет и камуфляжную форму с явно нацистскими шевронами на груди и плечах.

- Ну что, очухался? По глазам вижу, что очухался. Давай, рассказывай, но смотри мне, чтоб без брехни, а то я хлопец хоть и добрый, но брехню очень не люблю, могу и ножичком потроха пощекотать немного, тогда точно всё как на духу расскажешь.

Выслушав эту тираду я крепко призадумался, что это за чудо, на меня набрело.
По-видимому, прошлый поединок с роботом я всё же выиграл, и после окончания боя благополучно отрубился, опрометчиво пропустив сообщения о награде и, главное, о начале следующего раунда, вот и дождался на свою голову появления этого отмороженного урода, который считает совершено нормальным для себя, вырядиться в знаки (давным-давно уничтоженных нашими дедами и прадедами) СС и Вермахта, при этом говорит он, всё же, хоть и на исковерканном убогим суржиком, но довольно понятном мне русском языке.
В общем, понятно то, что ничего не понятно.
Таких странных чудаков на букву "м", помешанных толи на фашизме, то ли на нацизме, хватало и в моём грешном мире.
Даже у нас, в России, эти бравые бритые парни регулярно мелькали в криминальных сводках, я уж не говорю о том гадюшнике, который постоянно бурлит в бывших когда-то нам братскими республиках.

В бок больно ткнуло дуло автомата, отвлекая от дальнейших размышлений.

- Чего затих, бесов сын? Что, наркота забористая оказалась?

Помотав головой, я изобразил пантомиму умирающего от жажды и через пару секунд получил в руки свою же полупустую баклажку чая. Слегка сладкая жидкость, большими глотками полилась по пищеводу, смягчая пересохшие связки и прочищая от набившейся пыли глотку.

- Что ты хочешь узнать? Задавай свои вопросы.

- О, а это ты молодец, москаль, что не стал кочевряжиться.

- Не вижу смысла, что так подыхать, что так. Лучше уж спокойно умереть от пули, чем как разделанный мясником кусок орущего и пускающего слюни мяса.

Нацист, услышав мои слова, радостно хлопнул себя по коленке и довольно хмыкнул.

- Вот какой мне умный хлопчик попался, наверно и правда из самой Москвы птица.

- Нет, я не из Москвы, а из Питера, но это к делу не относится, задавай свои вопросы.

И понеслась беседа.

Поначалу парень (оказавшийся в действительности бойцом какого-то полукриминального отряда наёмников, помешанных на нацизме) больше спрашивал о том, как меня угораздило получить метку, постепенно перейдя к вопросам о моих злоключениях на арене.
Тут я рассказал уже не всю правду, а где надо умолчал, а где надо и приукрасил, стараясь обходиться в рассказе без явной лжи, просто замалчивая некоторые острые моменты.
Разговор по душам продлился целых полчаса и довольно сильно меня вымотал.
Закончил я свой рассказ последним эпизодом со злосчастным роботом, подложившим мне огромную свинью, включив в конце боя своеобразную самоликвидацию, после которой я и отрубился, проворонив появления на арене нового противника.

Внимательно выслушав мой рассказ, нацик похмыкал на слова о противнике и решительно встал, передёрнув затвор калаша.

- Ну что, москалик, порадовал ты меня, много интересного наговорил. Эх, надо бы удавить тебя как собаку, но ладно уж. Потрачу один патрон на такого файного хлопца.

- А ты знаешь, я ведь тебе кое-что так и не рассказал.

- И что же?

- Золотишко добытое мной с гнолла и циклопа, я ведь припрятал его в одном хорошем местечке. Мне-то оно уже без надобности, а вот тебе может и сгодится.

- Что-то ты хитришь, бесов выкормыш, пожить наверное охота?

- А какой мне смысл тебя обманывать? Всё равно грохнешь, а так, отдам тебе все собранные артефакты и золото, а ты мне перед смертью весь оставшийся промедол вколешь, глядишь и помирать не так грустно будет.

- Ладно, пусть, по-твоему, будет торчок чёртов, но если ты меня обмануть надумал, смерть примешь лютую. А теперь веди, посмотрим на твои скарбы.

Так я и пошлёпал по песку в сторону не слишком приметного холмика, изредка подбадриваемый болезненными тычками в спину от моего конвоира.
Сокровищ конечно никаких я не прятал, так как их и не было вовсе, не считать же таковыми кристалл да колечки с висюлькой, но вот кое-что интересное я всё же сподобился приготовить на подобный случай.
Вот и пришло время проверить сыграет эта карта или нет.
Вёл я нетерпеливо бухтящего за спиной нацика замысловатыми петлями, изо всех сил имитируя полуобморочное состояния. И, по-видимому, своего добился.

Когда мы подошли к моей ловушке, тот уже шёл предельно расслаблено, даже перестал меня пихать прикладом и опустил дуло автомата в землю.
Пришло время исполнить завершающий этюд, под названием "Умирающий лебедь" и закончить затянувшийся фарс.