Идущий тропами смерти

Глава 3: Дела житейские.

Задача жизни не в том, чтобы быть на стороне большинства, а в том, чтобы жить согласно с внутренним, сознаваемым тобою законом.

Марк Аврелий

Поплавок вдруг резко рванул в сторону, остановился на мгновения, будто раздумывая что делать дальше и резко подпрыгнул, высунувшись из воды больше чем на половину. Лежащая на удили рука напряглась, готовая привычным с детства движением, подсечь полосатого разбойника. Внезапно со стороны близлежащего пляжа раздался громкий пьяный мат, сопровождающийся вульгарным бабским хохотом. Замерший до этого в нерешительности на одном месте поплавок, медленно опустился в воду.

От души чертыхнувшись, я сплюнул в воду и разочаровано отвернулся от безмятежной глади озера. Эх, зачем я послушался вчера деда и попёрся рыбачить на Нижнее. Сидел бы сейчас на своём любимом месте, под старой раскидистой ивой и горя не знал. Нет, повёлся как сопливый пацан на хвалебные трели, этого престарелого соловья, искусителя.

Да ты знаешь Лёша какой на Нижнем окунь нажористый расплодился, не окунь, а кабан натуральный. Прямо сам из озера на берег стервец выпрыгивает. Вот Митрофанович намедни, на что рыбак паршивый, руки из гузна растут и тот полное ведро полосатых домой припёр.

Вот посидишь с удилищем на бережку, подумаешь, заодно и окуней на ушицу наловишь.

Рыбы конечно тут было полно, в этом дед не соврал. Но, я ведь шёл на это озеро совсем не за рыбой. Мне срочно нужно было немного побыть в уединённом, тихом месте. Где можно было бы обстоятельно и без лишней суеты, разобраться с полученными на арене подарками, да и вообще осмыслить своё дальнейшее существование.

И вот этой самой тишины тут не было, от слова совсем. Рядом с облюбованным и заботливо прикормленным мной с утра местом, расположилась шумная пьяная компания городской молодёжи. По своему обыкновению устроившая на тихом лесном озере развесёлые пляски и песни, под звучавшую на дикой громкости дерьмовую попсу. Я не какой-то там престарелый брюзжащий по поводу и без повода ханжа. Иногда и сам люблю зажарить мяска, на природе в весёлой компании. Но блин, должна же быть какая-то мера. Необязательно выбравшись в лес на шашлыки с друзьями, полностью терять остатки человеческого облика. И превращаться в полную скотину, которая счастливо скалясь тупой улыбкой гадит на всё её окружающее. На людей, которым не посчастливилось оказаться неподалёку от неё. На природу, которую совсем не украшает осколки битых бутылок и различный пластиковый хлам. А потом с умным видом, жаловаться всем окружающим, что у нас в России кругом одно дерьмо, а вот у них в Швеции там да, там порядок.

В густых кустах лещины позади меня, кто-то шумно завозился, проламывая себе дорогу. И на приютившую меня полянку, вывалилось сильно поддатое тело. Тело, по-видимому, до выезда на природу и весёлой гулянки, принадлежало здоровому, накачанному парняге лет двадцати семи. Наверняка просиживающему пятую точку в какой-нибудь из очередных контор (Рога и Копыта Инкорпорейтед) и решившему с коллегами выбраться на корпоративный пикничок. Об этом явно говорили надетые на нём брюки от дорогого костюма и кожаные туфли.

- О рыбачок, а ты здесь что делаешь.

Молча игнорируя его бессмысленный вопрос, я встал с облюбованного бревна и стал собирать снасти.

Пауза затянулась надолго. Уже были собраны удочки и сложен в рюкзак мой привычный рыбачий скарб, когда тело, наконец разродилось очередной фразой.

- Слышь ты хмырь колхозный, чего молчишь. А ну, показывай свою рыбку сюда. Может твои карасики нашим девкам на уху и сгодятся. А сам держи сотку, и можешь валить отсюда на хрен.

Проигнорировав протянутую им мятую купюру, я уже собрался уходить и закинул на плечо рюкзак.

- Слышь ты, а ну рожу повернул ко мне. Нехрен морозиться, а то сейчас в торец дам.

Блин, ну нафига мне этот весь головняк, хотел же миром разойтись. Видимо не судьба.

На лицо сама собой наползла радушная улыбка (больше похожая, на оскал довольного хищника) руки небрежно откинули в сторону снасти и я склонился над ведром с уловом. Долго раздумывать не стал. Одним резким движением ухватил за жабры плавающую сверху рыбину, килограмма на полтора и мощным броском послал её в этого урода. Мгновение, и несчастный окунь с противным чавканьем врезается в скалящуюся в довольной ухмылке рожу. Тело отшатывается назад и молча заваливается навзничь, ломая своим немалым весом многострадальные кусты. Трёхочковый бросок, трибуны ликуют. Пациент скорее мертв, чем жив. А нет гляди ножками сучить начал. Ну значит всё у него будет в порядке.

Всю обратную дорогу домой, с моего лица так и не сходила довольная улыбка. Всё-таки, не зря сходил на рыбалку. На уху себе рыбки наловил, да и с людьми поделился. Пусть тоже порадуются. Доктора говорят, свежая рыба очень полезна для организма. Иногда.

Возле родной калитки меня встречал звонким лаем Джек, пригретый в том году стариками, молодой кобелёк двухлеток. Гремучая смесь матёрой лайки и залётного алабая.

- О внучок с рыбалки явился. Ну хвастайся уловом, добытчик ты наш.

Гордо подняв голову я прошествовал через весь двор и водрузил ведро с сегодняшним уловом на крыльцо, перед бабой.

- Ты гляди старый. И в правду натаскал полное ведро окуней. Будет к вечеру наваристая уха на столе.

Из веранды на пару секунд высунулась седая голова деда и подмигнув мне лукавым глазом пропала вновь. Что-то он больно похож на довольного кота, совершившего удачную кражу сметаны, в особо крупных размерах. По-видимому, старый всё же добрался до брошенных мной вчера впопыхах трофеев. Сейчас наверно сидит и чешет маковку, размышляя как грамотно и с прибытком, приставить к делу очередную иномирную хреновину. Ну и пусть потешится, он человек жизнью битый, опытный. Куда не надо, руки не сунет и глупых экспериментов делать не станет. А я пока пойду, схожу в душ, смою с себя накопившийся за день пот и усталость. Да и просто, освежить голову перед важным делом не помешает.