Идзуми

3 Глава. Всё тайное становится явным.

Родители узнали.

Свет от настольной лампы казался мне сегодня особенно тусклым, словно отражая мое собственное настроение. Я сидела на краю кровати, скрестив руки на груди, и ждала. Ждала неизбежного. Родители уже вернулись, и я слышала их приглушенные голоса из гостиной. Каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял мое сердце биться быстрее.

Меня зовут Идзуми. И я только что совершила две ужасные ошибки.

Первая – это деньги. Не то чтобы я была жадной, но… жизнь в нашем городе не самая легкая. И когда появилась возможность заработать, причем быстро, я не устояла. Это были странные задания, которые мне давала Минори. Иногда приходилось рисковать, идти в места, где мне было не по себе, общаться с людьми, которые вызывали тревогу. Но каждый раз, когда я получала перевод на свой счет, я чувствовала облегчение. Это были деньги на еду, на оплату счетов, на то, чтобы хоть как-то помочь семье. Я убеждала себя, что делаю это ради них. Но глубоко внутри я знала, что это ложь. Я делала это ради себя, ради своего страха перед бедностью.

Вторая ошибка была куда более импульсивной и глупой. Мамина кредитная карта. Я видела, как она часто беспокоится о деньгах, как считает каждую копейку. И когда мне срочно понадобилась сумма, которую я не могла заработать за короткий срок, я просто взяла ее. Без спроса. Без раздумий. Я думала, что смогу вернуть ее до того, как она заметит. Но, конечно же, не смогла.

И вот теперь я здесь, в своей комнате, ожидая, когда меня вызовут на "серьезный разговор". Я слышала, как мама говорила по телефону с кем-то, ее голос был напряженным. Наверное, она уже что-то заподозрила.

Дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге появились они. Отец стоял чуть позади, его лицо было суровым, но в глазах я видела скорее разочарование, чем гнев. Мама же выглядела так, словно ее сердце разбилось на миллионы осколков.

"Идзуми," – начала она, ее голос дрожал. – "Нам нужно поговорить."

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Отец вошел в комнату и сел на стул у моего стола. Мама осталась стоять у двери, словно не решаясь подойти ближе.

"Мы знаем, Идзуми," – сказал отец, его голос был ровным, но в нем звучала сталь. – "Мы знаем, что ты делала. И мы знаем, что ты взяла мамину карту."

Мои щеки залились краской. Я опустила голову, чувствуя, как слезы начинают щипать глаза.

"Почему, Идзуми?" – спросила мама, и в ее голосе прозвучала такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю. – "Почему ты не сказала нам? Мы бы помогли."

"Я… я не хотела вас беспокоить," – прошептала я, и это было настолько жалкое оправдание, что я сама себе не верила.

Отец вздохнул. "Беспокоить? Идзуми, мы твоя семья. Мы должны знать, когда тебе нужна помощь. Но то, что ты делала… это было опасно. Ты рисковала собой ради денег. Ради чего?"

Я не могла ответить. Слова застряли в горле.

Хитоми узнала.

Солнечный луч пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу золотистую дорожку. Я, Идзуми, сидела на краю кровати, ощущая, как холодный пот стекает по вискам. В руках я сжимала телефон, экран которого был залит ярким светом, а на нем – сообщение от Хитоми. Всего несколько слов, но они обрушили мой мир: "Я знаю, Идзуми. Всё знаю. Больше не хочу тебя видеть."

Сердце заколотилось в груди, словно пойманная птица. Я знала, что этот день рано или поздно наступит. Знала, что мои игры, мои мелкие подлости, мои попытки выставить Хитоми в невыгодном свете – всё это не останется незамеченным. Но я никогда не думала, что она узнает всё.

И вот, спустя месяцы, когда Хитоми наконец-то узнала правду, я сидела в своей комнате, ощущая себя ничтожной. Как я могла так поступить? Как я могла предать человека, который доверял мне?

Я помню, как мы сидели в кафе, и Хитоми рассказывала мне о своих планах. Её глаза светились от счастья, а я, улыбаясь ей в ответ, в голове уже плела новую интригу. Это было ужасно. Я была ужасна.

Я попыталась написать ей. Набрать сообщение, полное раскаяния, извинений. Но пальцы застыли над клавиатурой. Что я могла сказать? "Прости, что разрушила твою мечту"? "Прости, что предала тёплую дружбу"? Слова казались пустыми и бессмысленными.

Я знала, что Хитоми – сильная. Она справится. Она найдет другой путь, добьется успеха. Но я… я потеряла нечто гораздо более ценное. Я потеряла её. Потеряла доверие, которое строилось годами. Потеряла ту часть себя, которая могла быть искренней и доброй.

Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. Я боялась его открыть, но любопытство взяло верх. Это было от нашей общей знакомой. "Хитоми сказала, что больше не хочет иметь с тобой ничего общего. Она очень расстроена."

Слёзы навернулись на глаза. Я не могла их остановить. Это было заслуженно.

Тень на солнце Хотару.

Солнечный свет, обычно такой ласковый и теплый, сегодня казался мне колючим. Он пробивался сквозь занавески в комнате Хотару, освещая пылинки, танцующие в воздухе, и подчеркивая напряжение, повисшее между нами. Хотару сидела на краю кровати, ее обычно яркие глаза были потухшими, а губы сжаты в тонкую линию. Я, Идзуми, стояла напротив, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

"Ты... ты правда это делала, Идзуми?" – ее голос был тихим, почти шепотом, но каждое слово било меня, как хлыст.

Я не могла ответить. Слова застряли в горле, превратившись в комок страха и стыда. Я знала, что она имеет в виду. Я знала, что она узнала.

Все началось несколько месяцев назад. Минори, подошла ко мне с предложением. Она сказала, что ей нужна помощь, что у нее есть некоторые... деликатные поручения, которые она не может выполнить сама. И за это она готова щедро заплатить. В то время я была в отчаянном положении. Моя семья нуждалась в деньгах, и я видела в этом единственный выход. Я была наивна, глупа, и, как оказалось, слепа.

Первые задания были незначительными:найти чей-то дневник, списать тест. Я оправдывала себя тем, что это не причиняет никому вреда. Но постепенно Минори становилась все более требовательной. Ее просьбы становились все более подлыми. Она просила меня что-то украсть, подставлять людей и разрушать их репутацию. И каждый раз, когда я сомневалась, она напоминала мне о моих долгах, о моей семье, о том, что я не могу себе позволить отказаться.