Игра без имён

Глава 1. Идеальный провал

Дождь нервно барабанил по огромным панорамным окнам ресторана, размывая огни вечернего мегаполиса в абстрактные неоновые кляксы. Я сидела за столиком в самом углу, подальше от посторонних глаз, и методично, крошечными глотками, уничтожала свой бокал ледяного шардоне. Конденсат на тонком стекле холодил пальцы, но это было ничто по сравнению с тем раздражающим холодком, который медленно, но верно расползался внутри меня.

Внутри ресторана всё было слишком идеально. Приглушенный теплый свет, ненавязчивый джаз — ленивые переливы саксофона мягко сплетались с гулом негромких голосов, тихим звоном хрусталя и серебра. В воздухе витал сложный, густой аромат: смесь жареных стейков, трюфельного масла, свежемолотого перца и дорогих нишевых парфюмов, которые невидимым шлейфом тянулись за проходящими мимо женщинами.

Я посмотрела на подсвеченный экран телефона. Двадцать минут девятого.

Мое свидание вслепую, которое так тщательно, с упорством маньяка, организовывала моя подруга Рита, задерживалось уже на сорок две минуты.

Я нервно поправила тонкую бретельку своего шелкового изумрудного платья. Оно было слишком открытым для обычного вечера вторника, слишком облегающим, и я уже успела трижды пожалеть, что вообще его надела. Глупая попытка почувствовать себя желанной и легкой женщиной, а не просто ведущим архитектором, который сутками торчит на бетонных стяжках в каске и резиновых сапогах, срывая голос на нерадивых подрядчиков.

«Он стабильный, Алиса! — звенел в ушах восторженный голос Риты из утреннего голосового сообщения. — Хватит тебе чертить свои бесконечные торговые центры и зашиваться на работе. Тебе нужен нормальный, земной мужик. Игорь — он из логистики. У него все по полочкам!»

Нормальный земной мужик из логистики, видимо, потерялся в пространстве и времени. Или его хваленая логистика дала серьезный сбой.

Телефон на столе коротко, сухо завибрировал. Я резко перевела взгляд на экран. Сообщение с незнакомого номера.

«Алиса, сорри. Тут такое дело, бывшая в истерике написала, я к ней поехал, там труба. Ты посиди, закажи десерт, я переведу на карту. Сорри еще раз.»

Я тупо уставилась на эти строчки, перечитывая их дважды, чтобы осознать масштаб катастрофы. Возмущение, дикая усталость и какое-то горькое, почти истеричное веселье тугим комом свернулись под ребрами. Переведет на карту за десерт. Боже, какой заботливый. Какой... стабильный.

Я заблокировала экран, с силой откинулась на спинку мягкого бархатного кресла и закрыла глаза, массируя пальцами пульсирующие виски. Мне почти тридцать. Я умная, самодостаточная, могу с закрытыми глазами рассчитать несущую способность двутавровой балки, но моя личная жизнь больше напоминает фундамент, который дал критическую трещину еще на этапе заливки. Я до дрожи в коленях устала от этой серой рутины. Устала от мужчин, которые либо смертельно боятся моей независимости, либо, как этот мифический Игорь, трусливо исчезают в закат при первом же писке бывших.

Мне так отчаянно не хватало чего-то настоящего. Спонтанного. Искреннего. Без этих дурацких социальных танцев, пустых обещаний и подсчета калорийностей в десертах, оплаченных переводом по номеру телефона.

Молодой официант с безупречной укладкой снова прошел мимо моего столика. В его глазах мелькнуло то самое выражение, которое я ненавидела больше всего на свете — профессиональное, приторное сочувствие к одинокой, брошенной девушке в красивом платье.

Это было последней каплей.

— Счет, пожалуйста, — тихо, но чеканя каждое слово, произнесла я, когда парень проходил мимо в следующий раз.

— Девушка, вам не нужен счет, — раздался вдруг низкий, бархатистый мужской голос с приятной, едва уловимой хрипотцой.

Я вздрогнула от неожиданности и резко открыла глаза.

Мужчина стоял прямо у моего столика. Высокий. Очень высокий. Широкие плечи обтянуты темно-синим кашемировым пальто, на поднятом воротнике которого еще блестели мелкие, серебристые капли дождя. Темные, густые волосы были слегка растрепаны, словно он только что шел против холодного осеннего ветра, принципиально не раскрывая зонт. Но главное — его глаза. Темно-карие, почти черные в интимном полумраке ресторана, с насмешливым, острым и одновременно невероятно внимательным прищуром.

От него пахло мокрым городом, свежестью и чем-то глубоким, неуловимо притягательным — древесными нотами дорогого парфюма с терпкой, будоражащей кровь примесью черного перца и бергамота. Запах был настолько «вкусным» и мужским, что я невольно сделала чуть более глубокий вдох, наполняя им легкие.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробежали горячие, колючие мурашки. Одна лишь интонация его голоса заставила мой ровный пульс ощутимо подскочить.

— Простите? — я недоуменно изогнула бровь, мгновенно включая свой защитный панцирь, базовый режим «неприступной снежной королевы». — Мы с вами знакомы?

Он ничуть не смутился. Спокойно, без лишней суеты и нервозности, он отодвинул стул напротив меня — тот самый стул, на котором должен был сидеть трусливый логист, — и сел, плавно расстегивая пуговицы пальто.

— Нет. И слава богу, — он слегка улыбнулся, и в уголках его глаз залегли привлекательные мужские морщинки. Эта улыбка была такой обезоруживающе искренней и уверенной, что моя ледяная броня сразу же дала крошечную, но очень ощутимую трещину. — Потому что, если бы мы были знакомы, я бы никогда не простил себе, что позволил такой потрясающей женщине сидеть одной за столиком, с пустеющим бокалом и взглядом, в котором так отчетливо читается желание сжечь это заведение дотла вместе со всеми посетителями.

Я не сдержала короткого, нервного смешка, чувствуя, как напряжение в плечах чуточку отпускает.

— Неужели всё настолько очевидно?

— Очевидно то, что ваш вечер пошел по самому паршивому сценарию. — Он подался немного вперед, опираясь предплечьями о край стола. Его движения были плавными, гипнотизирующими хищной грацией. Ни капли навязчивости, ни грамма пошлой самоуверенности дешевого пикапера — только спокойная, мощная мужская энергетика, которая физически ощущалась даже на расстоянии широкого стола. — Я сидел за баром последние двадцать минут и, каюсь, бессовестно за вами наблюдал. Сначала вы поглядывали на вход с вежливой надеждой, потом на часы с нарастающим раздражением, а пару минут назад ваш телефон сообщил вам нечто настолько разочаровывающее, что вы решили окончательно сдаться и сбежать. Я просто не имел права этого допустить.