Игра без правил

ГЛАВА 17

Декада прошла незаметно, а затем еще одна. Сыскарь больше не приходил. И все новости приносил Карл. Он и поведал, что ее безымянный защитник пока не может навестить ее. Его срочно направили вместе еще с тремя сыскарями в провинцию. Подробностей тюремщик не знал, но перед отъездом его проинструктировали что и как надо действовать. И потому он будет потихоньку передавать просьбы и доводить до нее новости. То, что после свершившегося преступления общество взбунтовалось и все требуют ее крови Амадина уже знала. Как и то, что бывший муж пытается вернуть поместье и утраченное наследство. Как оказалось Рафаель развил такую бурную деятельность, что все просто диву давались. Он даже сходил в Храм, попытался прорваться на аудиенцию к королю, а после еще и к канцлеру. Когда не вышло, стал прорываться к королеве. Но монаршие особы его не приняли, а канцлер пригрозил лишить места при дворе за надоедливость.

И теперь, немного оклемавшись он начал наносить визиты своим друзьям и рассказывает о своем несчастье. Кто-то верит, а кто-то и нет. Причем последних больше.

Виконтесса во всем поддерживала своего фаворита и поливала бывшую супругу грязью. Но делала она это так виртуозно и дозировано, что ее ложь явно не прослеживалась и понемногу начинала опутывать слушавших невидимой сетью. И через несколько встреч люди были уверены в полной виновности княгини.

Амадина боялась даже подумать как Симон умудряется противостоять такому потоку лжи. Но как оказалось служитель тоже не сидел сложа руки. Он привез в дом Верховного жреца и показал тому в каких условиях находятся дети. После того в поместье посетили главный дознаватель Королевского сыска, канцлер и одна из фрейлин королевы. Они удостоверились, что дети в порядке, накормлены и ухожены, а также побеседовали с прислугой и навестили Бернара. Ее Величество и канцлер были довольны тем, что наследство не расхищено и за князем ведется достойный уход.

После чего в сыск вызвали Рафаеля вместе с виконтессой и поставили тех перед фактом, что если они будут продолжать распространять дезинформацию, то с ними будут общаться уже по иному. Де Нарма была в бешенстве. Ее лишали очень эффективного инструмента достижения поставленной цели. Она спала и видела себя в роли княгини Фернской и хозяйки поместий Леринье.

Все это княгиня узнавала дозировано. Карл не мог оставаться наедине с ней даже на пару минут. Он делал свое дело, одновременно полушепотом вводил ее в курс происходившего и уходил. Амадина ждала этих минут. Она жила ими. Для нее было главным, что ее дети в безопасности.

Еще одной радостью для нее стала весточка о том, что Симон добивается встречи с ней. О, как она хотела хотя бы на минуту увидеть своего деверя. Только он мог развеять все ее сомнения. Только он находил такие слова, которые мигом поднимали ей настроение и дарили уверенность. И потому, когда в один день дверь ее камеры открылась и Симон вошел, она чуть не лишилась чувств.

Единый, каким жалостливым и несчастным взглядом окинул ее служитель. Да оно и понятно, ведь некогда блистательная красавица теперь имела такой жалкий вид, что не передать словами. Как ей было от этого неловко, как хотелось спрятаться. Но, увы, возможности не было.

В этот день дежурил не Карл, а другой тюремщик, который принес еще один стул и вышел, давая возможность им поговорить. Несколько минут они просто стояли смотрели друг на друга. Слов не было, в голове царил полный сумбур а руки мяли пояс халата. Другой одежды княгине не дали.

Первым молчание прервал Симон. Он просто шагнул к женщине и обнял, крепко прижимая к себе. Амадине было стыдно, она то понимала как от нее пахнет, а служитель явно на этот факт внимания не обращал. Наоборот, он нежно начал гладить женщину по волосам собранным в узел и негромко нашептывать ей на ухо слова поддержки.

- Мы вытащим вас, вытащим. Я все положу, но добьюсь этого.

Амадина закрыла глаза и уткнулась лбом в плечо служителя. Сейчас это было именно то, что счищало с ее души грязь и боль пережитого. Ей и надо было то лишь немного сочувствия и участия. А еще веры в ее невиновность И потому сейчас она старалась как можно больше впитать всех этих положительных эмоций.

- У меня был обстоятельный разговор с Ее Величеством. Наша королева благоволит тебе и не верит в твою виновность. Главное, чтобы не было никаких признаний. Как только ты это сделаешь, никто тебя уже не спасет.

Но это не так волновало Амадину как состояние ее детей.

- Симон, это не важно. Понимаешь, не важно!

- Как не важно? Это очень важно. Это твое спасение

- Это потом. Лучше расскажи как дети, как мои крошки? Мое сердце рвется на куски от переживаний.

- Все в порядке. Дети накормлены и ухожены. Мы со всех слуг взяли клятву на крови. О, Амадина, как же мы были неправы, когда не послушали тебя. Сейчас ничего бы этого не было.

- Это не важно уже. То что случилось уже случилось. Чего еще страдать по этому поводу. Все равно не изменить, - Амадина тяжело вздохнула, отошла от Симона и присела на старый стул. Служитель сел на второй и разговор продолжился.

- Симон, как состояние князя?

- Плох, он очень плох. Я думаю, что он не переживет эту зиму. Практически все время он в забытьи, зовет то маму, то Зару. Гворит какие-то странные вещи. Дочь какую-то ищет. Бред какой-то. полный.

- Это не бред, Симон. У вас есть сестра.

- Ты уверена? Откуда тебе известно, - Симон был в шоке, - почему нам не говорили.

Амадина робко помялась, но продолжила.

- Я сама случайно узнала. Ни Бернар, ни Зара не знали об этом. Я нечаянно услышала их разговор. Старшая дочь Зары ваша единокровная сестра. Она родилась еще до того, как князь сочетался браком с вашей матушкой.

- Я помню Дженни. Она часто за мной присматривала до своего замужества. Я даже был удивлен, что отец обеспечил ей часть приданного.

- Насколько я понимаю, она тоже не в курсе вашего родства.