Игра без правил

Глава 7 "Удар"

Просторная, светлая спальня была пуста. На кровати лежала девушка, её тёмные волосы рассыпались по белоснежной подушке, она была бледна как смерть. Лекарка, что приходила к девушке, говорила, что той не жить, хоть раны и не смертельные, но не выкарабкается она — душа её в Тёмное царство ушла и не хочет возвращаться. А зачем? Ведь в этом мире нет ничего, что сильными цепями держало бы её в мире живых. 
С ней никого не было, никто не сидел рядом, не держал за руку, не пытался дозваться, чтобы вытянуть её из лап смерти, только Тьма горевала по той, чья душа была светла, но Тёмная магия текла в её крови.

Когда за окном потемнело, Тьма появилась в комнате. Кружила над кроватью, завывала, плакала о потере. Вскоре и сам хозяин Тьмы пришёл, его холодные глаза прошлись по девушке. Прошептав заклинание, он забрал свою Тьму, оставив только маленький кусочек для того, чтобы вернуть ведьму в мир живых.

Зелёные глаза прекрасной девы распахнулись, и она уставилась в белый потолок, а по губам заскользила злая улыбка. Тьма же заняла своё место в сердце; острая боль в области груди заставила Леонию поморщиться и встать с кровати.

Леония

Я поняла, что что-то во мне поменялось, но что именно я не могла понять. Было легко и просто, но в голове творилось что-то странное, хотелось куда-то идти, что-то делать, но я не понимала что. Поэтому я уже с час бродила по комнате, мучаясь от этого странного чувства.

За окном было темно, но на удивление я всё прекрасно видела, мне не нужно было щурить глаза, чтобы рассмотреть предметы или деревья, что росли под окном. Меня это тоже пугало.

Из-за того, что я погрузилась в себя, не услышала шаги за дверью и то, как открыли дверь, тоже не услышала. Только когда меня окликнули, резко обернулась и увидела усталого инквизитора. Он стоял, прислонившись плечом к проёму двери, и смотрел на меня удивлённо и даже поражённо.

— Лея, — прошептал хозяин. — Мне сказали, что ты не выживешь.

Я удивлённо приподняла бровь. У меня в душе не нашлось отклика на его слова и на его несчастный вид.

— Ты не представляешь, как мне было плохо, когда я осознал, что натворил. Я тогда не соображал, — забормотал он, приближаясь ко мне. Головой я понимала всё, но вот душа молчала, я стала похожей на каменное изваяние без чувств и эмоций.

— Тьма накрыла? — задала я вопрос и отвернулась к окну. Мне нравилось моё новое зрение, чёткое, я могла видеть всё.

— Да, — прошептал он у меня за спиной. Его руки легли мне на плечи. Прислушалась к себе и с сожалением поняла, что и это не вызвало у меня никаких эмоций.

— Ничего страшного, господин, Вы поступили правильно: я нарушила приказ, Вы меня наказали.

После моих слов инквизитор резко развернул меня и посмотрел на меня глазами, полными решительности. Мои же глаза, наверное, ничего не отражали.

— Прости меня.

— Я не держу на Вас зла.

Инквизитор смотрел на меня с большим сожалением в глазах. Он видел, что происходит со мной, и списывал всё на свой счёт, хотя я и сама не очень понимала, из-за чего почти ничего не чувствую в плане эмоций.

Я попыталась освободиться и отойти, но мужчина держал так крепко, что это мне не удалось.

— Лея, только не отталкивай, я тебе весь мир подарю, — прошептал он и уткнулся мне в макушку.

«Весь мир ты мне вряд ли подаришь, а вот сведения, за которые я получу титул и домик — вполне», — подумала и обняла того, кто недавно чуть не лишил меня жизни.

****

Открыла я глаза, когда солнце только начало подниматься. Быстро выскочила из комнаты и пошла к себе, оглядываясь; по пути, что удивительно, никого не встретила. Моя комнатушка была открыта, и я шмыгнула в неё, быстро переоделась в служанку, покрыла голову и часть лица пуховым платком и ушла из поместья в город.

Найти церковь в столице было не сложно, она находилась прямо на главной площади. В ней было много людей, и мне удалось затеряться в большой толпе. Кинув бедняку медяк, я прошла к лику Многоликого. Сложив руки для молитвы, я забормотала. Никогда раньше мне не было так тяжело молиться, слова с трудом выходили наружу, мне в принципе было тяжело находиться в церкви.

Я просила прощения за всё, что успела натворить, и не заметила, как из глаз потекли слёзы, а ко мне стали возвращаться эмоции. От этого слёзы ещё сильнее потекли, и я упала коленями на холодный каменный пол. Вокруг меня забегали люди, кто-то помог мне подняться и выйти наружу, а я всё плакала. Слёзы уносили мою боль и ненависть к самой себе.

Меня усадили на скамейку на улице и всучили чашу с водой. Благодарно осушив её, я подняла глаза и увидела служителя бога — он был в белой сутане, высок, с седой бородой и совершенно седой головой, на взгляд я могла дать ему лет шестьдесят, но взгляд его был яркий и колючий.

— Дитя моё, я вижу тебе нужна помощь.

— Исповедуюсь на смертном одре, — отрезала я и замолчала, приходя в себя.

— Я сейчас не об исповеди. Такие, как ты, никогда не раскроются даже Богу. Тебе нужен совет, и я могу тебе его дать. Пошли за мной.

Не знаю, что мной руководило в тот момент, но я послушно двинулась за святым отцом. Мы прошли через церковь и зашли в небольшую комнатушку, находящуюся в самом конце церкви.

Комната была отделана красным деревом, посередине стоял стол, покрытый белой тканью, а на столе стоял кувшин, чашка и подсвечник с двумя свечами, также было два стула. Я села на один, а святой отец сел за второй, мы сидели напротив друг друга и молчали.

— Я вижу тебе тяжело, ты мучаешься. Почему ты не хочешь отказаться от задуманного?