Игра без правил

Глава 1: Знакомство с Елизаветой

Москва, 15 сентября 1996 года. 7:30 утра.

Особняк Громовых на Рублёвке просыпался медленно, будто нехотя. Первые лучи осеннего солнца пробивались сквозь витражные окна второго этажа, рассыпаясь разноцветными бликами по мраморным ступеням парадной лестницы. Где-то внизу, на кухне, звенела посуда – повар Анна Ивановна, бывшая официантка из "Праги", готовила завтрак для семейства. Во дворе слышался скрип кожаных курток охраны и привычное урчание двигателей – заводили "мерседесы" для утреннего кортежа.

Елизавета проснулась от знакомого звука – глухого хлопка дверцы машины. Отец выезжал на свою утреннюю "пробежку" – так он называл объезд подконтрольных точек. Она потянулась к тумбочке, где среди учебников по бухгалтерскому учету ("Ты должна понимать бизнес, дочь") лежала потрепанная книга Бродского. Страницы пахли старым букинистическим магазином на Арбате – единственным местом, где она могла быть не Громовой, а просто Лизой.

7:45. Резкий стук в дверь.

– Лиза! Отец ждет к завтраку. Через пять минут. – Голос Семёна, правой руки отца, звучал как приговор.

Она встала, босые ноги утонули в персидском ковре с замысловатым узором – подарке какого-то азербайджанского "бизнесмена". В шкафу – строгие костюмы, чёрные платья, белые блузки. Отец не терпел ярких цветов – "мы не цыгане, чтобы пестро одеваться". Выбрала бежевый свитер от Max Mara и чёрные брюки – компромисс между своим вкусом и его требованиями.

Перед зеркалом быстро собрала тёмные волосы в тугой хвост – "распущенные волосы для шлюх", как любил повторять отец. В отражении смотрело бледное лицо с высокими скулами и серо-голубыми глазами – точь-в-точь как у Виктора Громова. "Проклятое сходство", – подумала она, проводя пальцем по тонкому шраму над левой бровью. Подарок от разбитой бутылки в шестнадцать, когда впервые попыталась перечить отцу на людях.

На комоде стоял флакон духов "Shalimar" – подарок на восемнадцатилетие от Кати. Отец называл это "дурным запахом". Она брызнула на запястье, вдыхая пряный аромат – маленький бунт перед тяжелым днём.

8:00. Столовая.

Просторное помещение с дубовым столом на двенадцать персон пахло свежесваренным кофе и только что испечёнными круассанами. Виктор Громов сидел во главе стола, разбирая свежий номер "Коммерсанта". Рядом – Семён с вечной "Мальборо" в зубах и Артём, главный бухгалтер, в поношенном пиджаке от Hugo Boss – единственной роскоши, которую позволял себе этот скромный с виду человек.

На столе – традиционный завтрак "новых русских": чёрная икра в хрустальной вазочке, блинчики с красной рыбой, свежие фрукты (в 96-м — роскошь), бутылка армянского коньяка "Арарат" (хотя было только восемь утра).

– Опять заставила себя ждать, – не глядя на дочь, проворчал отец. – Садись. Есть новости. – Он отхлебнул коньяк из хрустальной стопки, сморщился. – Анна! Кофе!

Елизавета молча заняла место справа от отца. Руки сами сложились на коленях – годами выработанная поза послушания.

– Костровские "челноки" опять засветились в нашем порту, – Виктор отложил газету. – Везут японские телевизоры без нашей "крыши". Уже третий раз за месяц.

Семён хрипло засмеялся, обнажив золотой клык:
– Надо проучить этих ублюдков. У меня ребята готовы. – Он похлопал по кобуре под мышкой. – Один "разговор" у склада – и проблем не будет.

Артём нервно поправил очки:
– Но если действовать грубо, будут вопросы у наших друзей в мундирах... Вчера звонил Сергей Иванович из прокуратуры, интересовался нашими автосалонами. Говорит, слишком много новых иномарок с одним VIN-кодом.

Виктор вдруг уставился на дочь:
– А ты что думаешь?

Вилка в руке Елизаветы дрогнула, кусочек блинчика упал на тарелку. Отец никогда не спрашивал её мнения. Она почувствовала, как сжался желудок.

– Может... просто увеличить процент за провоз? Чтобы им было невыгодно ходить мимо нас, но и войну начинать не пришлось.

Громов медленно встал, подошёл к дочери. Его пальцы, пахнущие табаком и дорогим одеколоном "Antaeus" от Chanel, сжали её подбородок:
– Ты всё ещё не понимаешь. Этот мир – как зверинец. Покажешь слабину – сожрут с потрохами. – Он повернул её лицо к свету. – И подкраситься не забыла. Кого собралась соблазнять?

В этот момент дверь распахнулась, впорхнула Алла Громова в шелковом халате от Dior, с мутными глазами и трясущимися руками:
– Виктор, мне нужны деньги на лекарства... Опять голова...

– Опять своё г... пьёшь? – отец резко развернулся к жене. – Посмотри на себя! Ты позоришь фамилию! – Он схватил её за руку, сжал так, что кости хрустнули. – Иди проспись. К обеду чтобы была в нормальном состоянии.

Когда дверь за матерью закрылась, Елизавета заметила странный взгляд между Артёмом и Семёном. В этом молчаливом обмене было что-то... зловещее. Артём что-то записал в свой вечный блокнот, Семён усмехнулся.

После завтрака она поднялась в комнату матери. Алла лежала на кровати, сжимая в дрожащих руках фотографию – маленькая Лиза с братом Димой на даче в Подмосковье, лето 1988 года. До того, как отец "вошёл в бизнес". До первого трупа в их гараже.

– Мам... – Елизавета села на край кровати, взяла пустой пузырёк с валерьянкой со столика. – Давай я помогу тебе умыться.

– Ты должна уехать, – прошептала мать, цепко хватая её за руку. – Пока не стало поздно. Он и тебя сломает, как сломал меня. – В её глазах стояли слёзы. – Помнишь дядю Лёшу? Он тоже хотел уйти...

Елизавета вздрогнула. Дядя Алексей, брат отца, исчез в 92-м. Официально – уехал в Израиль. Неофициально... Лучше не думать.

За окном заурчал двигатель – отец уезжал на "деловую встречу". Елизавета подошла к окну, глядя, как чёрный Mercedes S600 с тонированными стёклами скрывается за коваными воротами. В кармане свитера она нащупала билет в Прагу (купила через знакомого за полгода).

На столе тихо зазвонил мобильный телефон (редкая роскошь в 96-м). Катя, её "подруга" из конкурирующеей банды:
– Лиза, сегодня в "Эпицентре" будет жарко! Ты ведь идешь? Твой отец разрешил?