Игра Ди.Рейна

Глава 1: Волк, принцесса и лесоруб

Я всегда любил смотреть на закатное небо. Мне нравилось, когда во время движения казалось, что ветви деревьев рассекали его алое полотно, будто стремительно летящие стрелы. Контраст тёмных узоров густого леса и яркий свет лучей, медленно падающего за горизонт солнца по неизвестной мне причине наполняли мою грудь странным, тёплым чувством. Такую атмосферную картину я видел за несколько дней до того, как оказался в этой чертовой безумной магической игре.

Наш импровизированный отряд, двигавшийся в сторону орильских шахт, состоял из четырех бойцов. Я – Тайрон, молодой мастер меча из южного города Сибор. Ростом я был как средний мужчина в Штормгарде. Физически же – крепкий темноволосый юноша, двадцати трех лет, мечтающий стать великим рыцарем. А ещё, я был отчислен из академии за год до её окончания. Впрочем, история эта обо мне, поэтому мы ещё успеем познакомиться поближе. Для начала же я расскажу моему читателю о Сиборе – городе, где я родился. Ведь именно это место и определило направление моей дальнейшей судьбы.

Отделенный с южной стороны бурной рекой, а с северной - дремучим лесом, мой город являлся одной из редких баз Илийского ордена во всём Штормгарде. Около века назад илийское командование искало в этих краях место с защищённым ландшафтом, основав на месте древнего аббатства небольшой армейский и промышленный город. Назначение главой города Стефана Кая – ветерана боевых действий и капитана элитного отряда рыцарей, определило военный характер развития на тот момент небольшого поселения. Практически со дня своего основания город стал готовить илийских мастеров меча и кеймхолдеров. Кеймхолдер – элитный воин, вооружённый длинной глефой [3] и тремя метательными копьями. Лёгкая броня делала его очень подвижным, а оружие дальнего радиуса атаки – смертельно опасным для практически любой пехоты противника. Часть из них пополнило ряды войск авангарда, став карающей дланью армии в Илийских северных кампаниях на оставшихся территориях некогда великой империи Маэль.

Я же никогда не хотел идти дорогой армейского пса илийцев, я ненавидел армию всей душой, но при этом, как бы это было ни иронично, с удовольствием оттачивал мастерство фехтования и пылал невероятной любовью практически ко всем видам оружия, особенно их изящным клинковым вариантам. Часы напролёт мог оттачивать удары, изучать баланс клинка и искать совершенство в линиях его формы. Именно поэтому я не стал перечить своему отцу и поступил в военную академию. Еще с детства я мечтал быть владельцем своего именного меча, сделанного с учетом моих личных предпочтений и являющегося символом моего упорства, и умения, который выдавался за окончание практики в военной академии. Но не всем мечтам суждено сбыться. Сейчас у меня на поясе болтался меч за пять дрейнов [5]. Поржавевшее навершие, потёртая гарда и ножны, обитые козьей шкурой как нельзя точно отражали статус своего владельца. Примерно год назад я был отчислен из академии за свой острый язык в разговоре с вышестоящим чином. Я был лишён как звания кадета ордена, так и всех доступных ему привилегий. Единственной моей роднёй был отец – местный фермер. Дела на его ферме почти всегда шли из рук вон плохо. Урожай то выгорал под палящим солнцем без необходимого ухода, то повреждался затяжными ливнями. Фермером он был, если признаться, никудышным, но как отца я его очень любил… Он умер за год до моего отчисления из академии от ходившей в то время хвори. Его ферма была изъята по просьбе влиятельного купца, в счёт погашения долга, который отец брал у местного ростовщика. Мой гнев, моё падение – всё началось тогда. Выжить мне позволила лишь моя физическая сила для работы в местной каменоломне, дробя камни в которой, я и провёл этот год.

Оставшиеся три члена нашего отряда были настолько разными, насколько это можно себе представить: местный лесоруб – Баер, старый воин и плут – Одноглазый, который никому ни разу не называл своего настоящего имени, и Сильвия, нанятая Одноглазым – молодая и таинственная девушка. Сказать о Баере практически нечего. Высокий и широкоплечий сиборец. Он был лесорубом. Как и его отец, который тоже был лесорубом. Баер не был замечен ни в каком бесполезном занятии, а только в полезной рубке лесов. Единственным исключением из этого правила был пьяный кутеж в местной таверне за кружкой дешевого пива, где его и завербовал Одноглазый. Старый волк уверил, что тот идеально впишется в наш импровизированный отряд. К слову, меня он выбрал также, как и Баера, в один из дней. Сильвию он принял в отряд, сказав, что это юная наемница - дочь его старого боевого товарища, на которого можно всецело положиться. Сам Одноглазый – это завсегдатай местной таверны, который своим зорким и единственным оком охватывал все происходящее в Сиборе и прилегающей к нему местности. Именно он и узнал о нахождении входа в заброшенную шахту, куда мы и выдвигались. Внешне он был мужчина лет сорока пяти лет, ростом примерно в два Внешне он был мужчина лет сорока пяти лет, ростом около ста восьмидесяти сантиметров. Телосложение крепкое, но без лишней массы – сухое. Его правый глаз – был слеп и неподвижен. На его лице виднелось множество шрамов, вероятно, от многочисленных схваток. Когда и при каких обстоятельствах они появились, никто не мог сказать наверняка. О жизни Одноглазого также не было практически никакой информации. Говорили, что он был «вороной» на битве за базу Ситт и в последнем Маэльском сражении. Одним из тех, кто мародерствовал на полях боевых сражений, собирал брошенные трофеи и продавал их на черном рынке. О его боевых навыках ничего не было известно, однако о его мифическом восприятии ходило много баек. За вечерними попойками в таверне молвили, что этот старый волк мог услышать лязг стальных доспехов за несколько сотен дорнов [4].