Игра крови и пепла

Глава 10. На волосок от смерти

Рейнар Илленвейн, герцог Сольвейн

После последней своей встречи с Леонор по вполне деловой причине Рейнар точно был уверен в одном — он в самом деле был влюблен в замужнюю женщину. Что вполне могло осложнить его дела по расследованию.

Когда графиня твёрдо заявила о желании участвовать в деле, он не стал отговаривать. Рейнар был уверен, что смертельно оскорбит ее, если причиной отказа будет его волнение за ее жизнь. Да и любой человек, желающий помочь и имеющие такие возможности, как графиня, был на вес золота.

Они провели вечер в разговорах о расследовании, и возможности расспросить девушку о ней самой, о ее жизни и даре у него не было. Мужчина жаждал узнать ее получше и потому ловил каждое ее слово.

На данный момент он знал о ней совсем немного: она много лет дружит с Ее Величеством, у нее есть любящий отец, с которым они вместе поддерживают нынешний курс Императора. Живет она в старинном поместье Ноктхольм, которое почивший Император подарил ей и Марку Мальгрейву на свадьбу за какие-то заслуги главы семейства. И не без оснований полагал, что девушка была несчастлива в браке.

Голос Истины по-прежнему молчал и никак не помогал ему лучше понять графиню. Она отлично умела держать лицо, да и с Рейнаром была знакома не так хорошо, чтобы доверять какие-то личные переживания.

Он ловил каждую её улыбку, каждый взгляд, пытаясь понять, что скрывается за этой внешней уверенностью? Какие мысли посещают её ночью, когда остаётся она одна в своих покоях?

Но пока всё, что ему оставалось — довольствоваться с трудом добытыми крупицами информации. И надеяться, что однажды она сама захочет открыться ему полностью.

О возможном участии графини в расследовании ему предстояло поговорить с Ее Величеством и в случае ее положительного решения разработать план совместно с капитаном Нортоном. Тот вел расследование с самого начала и, несомненно, будет рад появлению столь ценного агента.

***

— Герцог, — голос Сесилии Альдебрант звучал мягко, но в её глазах читалось любопытство, — ваша просьба об аудиенции меня удивила. Чем могу быть полезна?

Рейнар выпрямился, встречая ее взгляд.

— Ваше Величество, есть вопрос, в котором только вы можете помочь, — он сделал паузу, подбирая слова. — Я прошу вашего разрешения привлечь к расследованию графиню Ноктхольм.

— Леонор? — брови Сесилии взметнулись вверх, а взгляд внезапно стал проницательным, будто она пыталась разглядеть возможные скрытые мотивы герцога.

— Да. Вчера мы... столкнулись, — он намеренно опустил детали, но в голосе прозвучало что-то, заставившее Императрицу слегка наклонить голову. — Графиня проявила не просто интерес, ее решимость была искренней. Я пообещал, что сначала обсужу это с вами.

Сесилия медленно откинулась в кресле, пальцы сложив в замок.

— Герцог, — произнесла она тихо, — вы действительно считаете разумным втягивать в это дело мою фрейлину?

Рейнар не стал лукавить.

— Опасность очевидна. И графиня уже сделала свой выбор, когда публично поддержала меня перед лицом Инквизиции, — его голос стал тверже. — Она не из тех, кого можно запереть в безопасном укрытии. Если я попытаюсь, она просто перестанет со мной разговаривать.

Уголки губ Сесилии дрогнули. Она знала характер своей подруги слишком хорошо.

— Но если вы позволите, — Рейнар чуть наклонился вперед, — я буду рядом. Её проницательность, знания и преданность короне бесценны. И я не позволю никому причинить ей вред.

Тишина повисла между ними.

Наконец, Императрица слегка кивнула.

— Хорошо. Но, герцог... — ее глаза внезапно стали холодными. — Если с ней что-то случится, отвечать будете вы.

***

Сесилия Альдебрант, Императрица Морнвельда

Когда потайная дверь за герцогом бесшумно закрылась, Сесилия откинулась в кресле, задумчиво подперев подбородок рукой. Её догадки о чувствах Рейнара Илленвейна к Леонор с каждым днём находили всё больше подтверждений.

Первые знаки она заметила еще во время его первого визита. Конечно, формально герцог был просто благодарен за помощь. Но Сесилия, привыкшая подмечать малейшие нюансы в поведении людей, обратила внимание на детали: как его сдержанные жесты становились мягче в присутствии Леонор, как голос терял привычную резкость, когда он обращался к графине. И уж совсем невозможно было не заметить его едва скрываемую неприязнь к Марку Мальгрейву, которого тот видел впервые в жизни. Хотя внешне герцог сохранял безупречные манеры.

Поначалу Императрица сомневалась. Неужели можно проникнуться такими чувствами так быстро? Но последующие события постепенно все больше побеждали ее сомнения.

Она видела его лицо, когда он выносил Леонор из-под обломков — бледное от ужаса, с тенью неконтролируемой ярости в глазах. Слышала, как дрожал его голос, когда он спрашивал о состоянии графини.

А сегодня...

Сегодня в его глазах она прочитала то, что не оставляло сомнений: Рейнар Илленвейн испытывал к её лучшей подруге нечто гораздо большее, чем просто благодарность.

— Если бы семь лет назад отцу Элиана пришла в голову мысль о примирении с Люмиэлем, — голос Сесилии звучал тихо, с легкой горечью.

Она никогда не одобряла решение покойного императора выдать Леонор за Марка Мальгрейва. Этот брак с самого начала казался ей ошибкой.

Леонор — яркая, сильная, беззаветно преданная тем, кого любит. Готовая стоять до конца за свои идеалы. И при этом слишком терпеливая. Сесилия считала это главным недостатком подруги — та мирилась с тем, чего не должна была терпеть.

Марк, конечно, не был лишен способностей. Но все его достоинства меркли перед слабостью характера, вечной неудовлетворенностью и привычкой винить в своих неудачах весь мир.

"Ленни нужен кто-то вроде Рейнара Илленвейна", — размышляла Сесилия.

Мужчина, который знает цену своим словам. Который не боится принимать решения. Который смотрит на мир не с обидой, а с ясным пониманием того, чего хочет достичь.