Игра крови и пепла

Глава 14. Предательство мужа

Леонор Мальгрейв, графиня Ноктхольм

Дар целителя. Казалось бы, благословение свыше — исцелять любые болезни, затягивать самые страшные раны, дарить жизнь там, где ее уже вычеркнула судьба. Но сегодня этот дар стал для Леонор жестокой насмешкой. Она могла спасти любого… кроме себя.

День растворился в серых тонах. Девушка лежала, уткнувшись в подушку, и безвкусные микстуры доктора казались ей пеплом на языке. Тело отказывалось двигаться, мысли путались, а из сапфировых глаз, вопреки всем усилиям, катились предательские слезы.

Слово доктора Лествика врезалось в сознание, как нож. Единственное, чего она так ждала, ради чего готова была терпеть холодность мужа, — дети, семья, тепло… Теперь этого не будет. Никогда.

А Марк? Он даже не остался дождаться результатов осмотра. Дела, как всегда, оказались важнее. И теперь ей придется самой сказать ему… если он вообще соизволит ночевать дома.

***

Вопреки ожиданиям, Марк вернулся довольно рано. И сразу же посетил покои жены.

— Не трудись объясняться, — с кривой усмешкой начал разговор он.

Леонор медленно поднялась с кресла, пальцы впились в подлокотники. Голова еще гудела от слез, но сейчас в ней уже клокотало что-то другое — острое, колючее.

— Уже знаешь?

— Разумеется, я распорядился доложить мне сразу же, — Марк скрестил руки за спиной и степенно вышагивал по комнате жены. На его лице играла довольная ухмылка.

— Вижу, эта новость тебя совершенно не расстроила. Позволь узнать причину радости на твоем лице, — Леонор изо всех сил держала лицо. Потрясение было слишком велико, и сейчас она остро реагировала на все, на что при обычных обстоятельствах не повела бы и бровью.

— Ты права. Я совершенно не расстроен, — Марк, наконец, остановился, быстрым шагом прошел до второго кресла и сел напротив жены. — Я в совершеннейшем восторге, дорогая.

— В восторге от того, что у нас не будет детей? — силы были практически на исходе. Леонор закипала. — Ответь на вопрос, чему ты так радуешься?

Марк мягко засмеялся.

— Тому, что у меня теперь есть железное основание, Леонор, — он наклонился к ней ближе и буквально выплюнул ей в лицо, — развестись с тобой!

Тишина.

А потом…

Она рассмеялась.

Сначала просто захихикала — странно, почти беззвучно. Потом громче. Потом еще громче, пока смех, звонкий, почти истерический, не разорвал тишину.

Марк отпрянул.

— Ты… что это значит? — его голос впервые за вечер потерял уверенность.

— Ну надо же! Марк! Да если бы все было так просто! — Леонор задыхалась от смеха. — Да, это основание для развода! Но наш брак, — она остановилась на несколько секунд перевести дыхание, — благословлен покойным Императором! Ты вообще осознаешь, на что подписываешься? Такие союзы не расторгают, это прямое оскорбление воли Его Величества!

Леонор откинулась в кресле, пытаясь отдышаться. Истерика наступила как нельзя вовремя — судя по весьма недовольному лицу супруга, он никак не ожидал в ответ на свое решение о разводе получить истерический смех жены.

— Но, признаться, удивительно, что у тебя хватило смелости!

— Мне нечего бояться гнева Его Величества, Леонор, — Марк вернул лицу выражение легкого превосходства. — Ты не знаешь всего…

— Возможно. Я знаю о твоей жизни совсем немного. Например, о твоем решении вступить в ряды Инквизиции.

— Это не сложно вычислить, я и не таил своих взглядов и отношения к новой политике Альдебранта, — Марк поднялся из кресла.

— Для тебя он — Его Императорское Величество, — прошипела Леонор. — Ты сильно зазнался, дорогой! Неужели благосклонность Закарии Ашборна так вскружила тебе голову? Ты и правда считаешь себя неуязвимым?

То, что жена в курсе его взаимоотношений с первым заместителем главы Инквизиции застала его врасплох. Но объясняться у него не было никакого желания.

— Думай, что хочешь, Леонор, — он посмотрел жене в глаза. — Письмо о разводе я подготовлю, пришлю в дом твоего отца.

— Что ж, я не стану унижаться. Ты сделал выбор, дорогой. Оставь меня, я прикажу собрать мои вещи.

— Уже?

— Меня тут больше ничего не держит, — Леонор потянулась к столику, взяла с него серебряный колокольчик и позвонила. В комнату зашла Эмма.

— Ваше сиятельство, — девушка присела в реверансе.

— Эмма, возьми себе в помощь слуг столько, сколько понадобится. Все мои вещи должны быть упакованы и отправлены в дом моего отца. И принеси мне перо с бумагой, — голос графини звучал удивительно ровно, будто она обсуждала меню на ужин.

— Госпожа? — с округлившимися от ужаса глазами Эмма смотрела на Леонор.

— Иди, милая. Время не ждет, — служанка скрылась за дверью.

Когда дверь закрылась за служанкой, Марк изысканно склонился в насмешливом поклоне:

— Не буду мешать вашему... отъезду, графиня. В память о былых днях я лично провожу вас до выхода, — и скрылся за дверью.

Девушка, наконец, получила возможность ненадолго побыть в одиночестве и немного собраться с мыслями.

Наконец оставшись одна, Леонор позволила себе глубокий, дрожащий вдох. Развод? Да это же освобождение! Больше не нужно притворяться, терпеть его холодные прикосновения... Но последствия для рода... Отец... Репутация...

Резкий скрип двери вернул ее к действительности. Эмма ворвалась в комнату с целой процессией слуг, ее пальцы судорожно сжимали письменные принадлежности, а по щекам ручьями текли слезы.

— Ваше сиятельство, вот, вы просили, — прошептала она, едва не роняя чернильницу.

— Благодарю. Останься, мне нужно отправить весточку отцу, — графиня быстро составила записку отцу и протянула служанке.

— Вы… вы и граф…

— Ты все правильно поняла, дорогая, — ласково посмотрела Леонор на служанку.

— Все из-за того, что сказал доктор? — Эмма не сдерживала слез.

— Это уже не имеет значения. Я хочу покинуть это место как можно скорее.

— Я еду с вами! Я соберусь очень быстро, у меня немного вещей, — Эмма вцепилась в руку Леонор, обливаясь слезами. — Позволите? Пожалуйста!