Игра мастей. Отбор в академии

Глава 32.

В груди рокотал гнев. Он был похож на жар преисподней, из-за чего всю потряхивало. Предсказываю: виноват в этом вовсе не холод.

Пусть я и не контролировала свою поступь, мужчины не заметили моего приближения. От силы благодаря своему не замолкающему весёлому гоготу. Они обсуждали, сколько выручать с двух волчьих шкур, и ликовали.

Мне стало мерзко на душе.

За всем этим хаосом я не заметила, что пострадал ещё один волк.

Я встала на цыпочки и занесла в воздухе клинок, слева направо, как мне показывал Бажен. Сталь слегка блеснула в приглушённом тучами дневном свете. Из шеи предводителя брызнула кровь. Его лающий смех прекратился. Он, шипяще, схватился за шею, словно это могло ему как-то помочь.

Однако всё тщетно. Командир оказался прав: этот удар смертельный. Никакой лекарь и никакая магия не поможет такой ране. Горло перерезано от уха до уха.

Если мне суждено умереть, то это будет не напрасно.

Белый волк был рядом и защищал меня от самой себя. Теперь моя очередь. Меня тоже учили постоять за себя, пусть и недолго. Бажен и Антим говорили, что у меня талант, или же они таким образом вселяли в меня уверенность?

Кровь на руках не ощущалась как что-то неправильное или грешное. Это возмездие. И оно мне нравится.

Каждый из них должен заплатить за то, что сделал.

Я спрятала руку за плащом и быстрым шагом направилась к ближайшему охотнику. Он заметил здоровяка, застыл как столб, на месте расширил глаза. Мужчина был настолько поражён увиденным, что совершенно не понял, что происходит.

Я наколола его на кинжал, будто на копьё, только очень маленькое. Я ударила в живот сильно и резко, как говорил Бажен. Так, словно у меня есть одна-единственная попытка.

Вторая моя жертва засопела. Этот охотник тоже выше и сильнее меня.

Я ощутила какое-то странное удовольствие и превосходство от их немочи, от слабости в их огромных необъятных телах, от приоткрытых ртов, от потухающих глаз, наполненных ужасом.

Такие мужчины, как конопач, пользуются слабостью живых существ. Они привыкли быть хозяевами не только своих жизней, но и хищников. Они явно не ожидали такого от девушки, что мне на руку.

Мне доставляет наслаждение разрушать их тело, как они разрушили мою душу когда-то. Как продолжают уничтожать невинные жизни утехи ради.

Внезапно из лёгких выбило дух.

Меня толкнули в спину, и я упала на лесную подстилку. Ладони ошпарило холодом.

– Ах ты ж дрянь! – рыкнул рыжий.

У меня на него заточен отдельный зуб. Потому только зарычала от ярости.

Всё как в прошлый раз.

Он использует несоизмеримую со мной силу. Я на земле – униженная, а он возвышается надо мной, как скала. Угрожает широким охотничьим ножом, зазубренным с одного края. Кровь на лезвии, словно пощёчина, выбила из моего спутанного сознания события прошлого.

Мой взгляд наткнулся на белого волка. В этот раз наши взгляды не встретились, поскольку его глаза закрыты.

Меня бросило в жар, и я подскочила с места. Размашисто взмахнула клинком справа налево. Затем ещё раз с другой стороны.

Конопатый отпрыгивал от меня назад, пока кончик кинжала всё-таки не достиг его. Сам он так и не нанёс ни единого удара. Вероятно, потому что охотники привыкли охотиться в отдалении, а не биться с кем-то наравне.

Лезвие рассекло толстую ткань кожи, слегка оцарапало загорелую плоть, образовав тонкую алую линию.

Парень онемел на месте, так же, как и прошлый охотник. Он словно не мог поверить в произошедшее, будто всё это время считал себя неуязвимым.

Понятно, что на него впервые таким образом напали. Однако мне отчего-то казалось, что грубияны часто махают кулаками в трактирах, и практики, в отличие от меня, у них больше.

Я не позволила ему прийти в себя и воспользовалась его потрясением. Клинок прошёл по тому же пути и углубился в плоть. В этот раз напряжение в руке усилилось. Кровь брызнула на мою грудь, живот и руки.

– Уходи, девчонка. Расстанемся полюбовно, – послышался чистый мужской голос, когда обидчик из моего детства упал на колени у моих ног.

Я обернулась. Незнакомец стоял между мной и моим новым другом и полностью закрывал обзор. За заросшей бородой мало что видно, от этого его лик казался только свирепее и грубее.

– Не тронь волка. Только в этом случае всё будет полюбовно.

– Ещё чего, – усмехнулся охотник. – Волку уже всё равно конец. Он нежилец.

– Оставь его! – прорычала я сквозь зубы, да с такой злобой, что челюсти болью отозвались.

У меня опасно ёкнуло сердце при мысли, что моего пушистого друга ждёт смерть.

– Ты застала моих приятелей врасплох, но со мной этого не выйдет, – он плотоядно впился в меня взглядом и достал из-за пояса охотничий нож, лениво прокручивая его меж пальцев.