Игра Мажоров. Последний шанс.

Глава 1. Ярослава.

Утро началось с того, что по моей кровати промчался серебристый коллекционный «Мерседес», издав звук, отдаленно напоминающий рев мощного двигателя. Следом за машиной на одеяло запрыгнул её владелец.

— Мам, а если моя машина разгонится быстрее скорости света, она сможет обогнать время и приехать во вчерашний день? — серьезно спросил Тимофей, усаживаясь рядом со мной и заглядывая мне в глаза.

Я открыла глаза и улыбнулась, глядя на его взъерошенные со сна волосы. Это был единственный человек во всей Вселенной, ради которого моя базовая система защиты отключалась по умолчанию.

— Согласно теории относительности Эйнштейна, сынок, объекты с массой не могут достичь скорости света, — я потянулась, убирая прядь волос с его лба. — Но если мы чисто гипотетически предположим такую возможность, то да, время для водителя замедлится.

Тимофей наморщил нос, обдумывая информацию. В его серых глазах — так пугающе похожих на те самые, из прошлой жизни — блеснул озорной огонек.

— Тогда я поехал в будущее! Там уже наверняка готовы блинчики!

Я рассмеялась и, поймав его за руку, притянула к себе, начав щекотать. Тим залился звонким, искренним смехом, извиваясь на простынях. На несколько минут наша спальня наполнилась чистой, абсолютной радостью, которая стирала все формулы и жесткие алгоритмы из моей головы.

— Всё, всё, сдаюсь! — сквозь смех выкрикнул он, спрыгивая с кровати. Быстро натянув приготовленные с вечера джинсы и темно-синий джемпер, он схватил свой игрушечный автомобиль. — Я на кухню!

Он пулей вылетел в коридор. Через секунду оттуда донесся его громкий, радостный голос:

— Бабуля, доброе утро! Я голодный как черная дыра!

— Ах ты мой ураганчик! Доброе утро, мое солнышко, мой золотой мальчик! — голос мамы мгновенно потеплел на тысячу градусов. Я слышала звук поцелуев и радостный возглас Тима. — Садись скорее, твои любимые сырники уже на подходе. Только руки помыть не забудь!

Мама обожала внука до состояния легкого фанатизма. Тимофей стал для неё тем самым спасательным кругом, который вытащил нас обеих из беспросветной депрессии. Вся её нерастраченная любовь, вся забота теперь были направлены на то, чтобы этот мальчик рос в атмосфере абсолютной безопасности.

Я поднялась с постели и подошла к зеркалу. Идеально выглаженная белая блузка строгого кроя, черная юбка-карандаш. Никаких лишних деталей, только жемчужные пуговицы. Я быстро собрала волосы и бросила взгляд на часы.

08:15.

Мой внутренний анализатор выдал сигнал ошибки. Я опаздывала. За все эти семь лет я ни разу не нарушила рабочий график. Моя пунктуальность была таким же непоколебимым фактом, как законы термодинамики. Я слишком сильно любила свою работу, чтобы позволить себе слабость. Компания Марка стала для меня тем местом, где я смогла заново собрать себя по частям, превратив свой интеллект в непробиваемую броню.

Пока я наносила легкий макияж, память услужливо подкинула фрагменты из прошлого, которые я давно архивировала.

Мой путь сюда не был простым. В самом начале, переехав в Санкт-Петербург, я с головой ушла в обучение и стажировку, которые предоставил Марк. Моя эффективность била все рекорды корпорации. Но вместе с моими показателями рос и мой живот.

Я скрывала беременность до последнего, нося объемные худи и ссылаясь на стрессовое переедание. Но когда физиологические изменения стало невозможно маскировать одеждой, я запросила у Марка личную встречу (в онлайн-формате) и сухо изложила факты, попросив перевести меня на удаленное обучение сроком на один год. Марк не задавал лишних вопросов. Его тактичность тогда стала для меня спасением.

Позже, когда Тимофей появился на свет, до Марка всё же дошла эта информация. Я ждала удара. Ждала, что семья Воскресенских вмешается, попытается установить отцовство, предъявить права или, наоборот, устроить скандал. Но ответом мне стала абсолютная, звенящая тишина. Никто не сунул нос в мою жизнь. Никто не спросил, чей это ребенок.

Иногда, в минуты слабости, я думала о том, что им просто не нужен был наследник от «Ветоши», от дефектной игрушки, с которой Кирилл так жестоко поиграл. Но моя логика быстро подавляла эти мысли. Эта тишина меня полностью устраивала. Мой сын был в безопасности. Он принадлежал только мне.

Через год после родов я официально вышла на работу в центральный офис Петербургского филиала, став полноценной частью команды. Мой аналитический отдел стал моей крепостью.

Заботу о Тиме полностью взяла на себя мама, но я, едва получив первую серьезную премию, настояла на найме помощницы. Няня приходила несколько раз в неделю, чтобы разгрузить маму, дать ей возможность отдохнуть, сходить в театр или просто почитать книгу. Я выстроила наш быт как идеальный механизм, где каждый винтик находился на своем месте.

— Яся, ты завтракать будешь? — крикнула мама из кухни, прерывая мои воспоминания.

— Только кофе! — отозвалась я, хватая со стола ноутбук и ключи от машины. — Я выбилась из графика.

Я вышла на кухню. Тимофей усердно уплетал сырники со сметаной, болтая ногами. Я быстро поцеловала его в макушку, затем чмокнула маму в щеку и перехватила термокружку, которую она уже успела для меня приготовить.