Игра Миров: Метаморфоз

Глава 17

Возвращаясь к неизбежному

Сейчас мы можем сказать,

что учиться или обучаться — это не прекращаемый процесс,

когда ты держишься рядом с изменениями.

И самое сложное задание в этом процессе —

это научить людей продолжать учиться.

(Автор)

— Где вы шлялись? — Золина встретила нас взглядом, острым как лезвие.

Я виновато опустил глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Всё дело в вашем чокнутом мире, — пробормотал я, пряча руки в карманы.

Золина скрестила руки на груди, её хвост слегка дернулся.

— Ну? Расскажешь, что могло быть важнее, чем не довести меня до инфаркта? — её голос был резким, но в нём сквозило беспокойство.

— Давайте сначала поужинаем, — быстро сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Мы даже принесли кое-что из «трофеев».

Она прищурилась, но ничего не сказала, просто махнув рукой в сторону стола. Пока Астерия скрывалась в ванной, я достал артефакт для хранения еды, и мы разложили принесённое.

Через несколько минут мы с Золиной уже сидели за столом. Она уставилась на меня, ожидая объяснений.

— Так кто такой Юваки? — спросила она, не теряя сарказма. — И почему его проект так тесно связан с героями?

— Лемонт. Не слышала о таком? — я достал из кармана монету и положил на стол.

— Взгляни на это, — сказал я, пристально наблюдая за её реакцией.

Она подняла монету, критически осмотрела её и фыркнула.

— Ну и что? Ты хочешь удивить меня чем-то обычным? Это просто монета. Такими мы платим за обед, если ты не заметил.

— Но… — я выхватил монету обратно. Сердце сжалось. Она действительно выглядела как обычная. Но что-то внутри подсказывало: она особенная.

Я нахмурился, вспоминая, как Юваки её активировал.

— У нас есть лупа? Или спирт? — спросил я, глядя на Золину.

Она приподняла бровь, её хвост слегка качнулся из стороны в сторону.

— Скажи честно, ты в порядке?

Я не ответил. Внутри начала складываться мозаика, но чего не хватало, так это деталей.

Она тяжело вздохнула, не глядя на меня, и потянулась к шкафу. Спирт и лупа оказались в её руках быстрее, чем я успела съязвить. Любопытство в её глазах пересилило раздражение, хотя выражение лица выдавало это неохотно.

— Ладно, давай посмотрим, что тут такого особенного, — бросила она, протягивая мне пузырёк и лупу.

Я смочил монету спиртом, взял платок и начал тереть. Под лупой металлическая поверхность заискрилась. По краям проступили тонкие линии гравировки, словно монета наконец раскрыла свою тайну. Сердце забилось сильнее. Это был не просто металл.

— Ну и что? Нашёл что-то, Вульдыргинт? — Золина наклонилась ближе, заглядывая ему через плечо. Её голос был насмешливым, но глаза выдавали растущее беспокойство.

— Отойди в сторону! — выпалил я и, не дожидаясь ответа, толкнул её локтем.

— Полегче! — возмущённо воскликнула она, но всё же отпрыгнула на шаг назад. Её хвост нервно дёрнулся. — Ты с ума сошёл?

Не ответив, я швырнул колбу со спиртом на стол. Жидкость разлилась, заливая монету. Секунду ничего не происходило. А затем она вспыхнула. Алое пламя мгновенно вырвалось вверх, и монета поднялась в воздух, словно невидимая рука подняла её с ладони.

— Что это? — прошептала Золина, и её голос звучал уже не так уверенно.

Контуры монеты начали расплываться, словно краска стекала с металла. Вокруг неё начали появляться светящиеся линии, которые сплетались в сложные узоры. Через несколько секунд над столом зависла пентаграмма, сложенная из мерцающих рун.

— Какого чёрта ты натворил, Элион? — выругалась Золина, пятясь от стола.

Внезапно воздух вокруг наполнился эхом, глубоким и древним, словно голос исходил не из пламени, а из самого пространства.

— Внимайте, дети миров, — прогремело из центра бирюзового пламени. Голос был одновременно шёпотом и раскатом грома. — Печать судьбы сломана. Врата открыты. Ткань миров дрожит перед новой битвой. Тот, кто откликнется, войдёт в игру, где прошлое и будущее переплетаются.

Я застыл, чувствуя, как слова буквально врезаются в сознание. Они были непостижимы, но внутри всё кричало, что это пророчество имеет ко мне прямое отношение.

Пентаграмма затрепетала. Свет стал ослепительным, а затем превратился в сгусток энергии. Он взмыл в воздух и, подобно молнии, устремился в небо. На мгновение весь мир замер.

— И что теперь? — прошептала Золина, глядя, как голубой свет рассекает ночное небо.

Я тоже смотрел в небо, чувствуя, как с каждым ударом сердца этот мир становится всё более непонятным и опасным.

Мы выбежали на улицу, которая только начинала просыпаться, когда город внезапно озарился ярким голубым светом. Это был взрыв магической энергии, который рябью разошёлся по небу, словно сама ткань мира содрогнулась. Люди на улицах замерли, глядя вверх, их лица наполнялись страхом и благоговением.

— Это знак Высших! — выкрикнул кто-то из толпы, его голос дрожал от восторга.

— Нет, это предзнаменование беды! — поспешно возразил другой, обнимая себя руками, словно пытаясь защититься от невидимого холода.

С каждой секундой гул голосов усиливался. Смешанные предположения и пророчества кружили в воздухе, как пыль после обвала. Кто-то собирался в группы, делясь страхами, другие стояли в одиночестве, не сводя глаз с неба.

Я почувствовал, как эта магическая рябь, её отголосок, проникает под мою кожу, заставляя сердце биться быстрее. Но оставаться на улице стало слишком опасно. Люди начали оглядываться, выискивая виновных, и мне совсем не хотелось привлекать к себе внимание.

Мы с Золиной поспешили к гостинице. Она встретила нас спасительным полумраком. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь гулкими отголосками паники снаружи. Дети в соседних комнатах мирно спали, не подозревая о происходящем.