Игра Миров: Метаморфоз

Глава 24

Пленники мрака

Свобода — это не свет в конце туннеля,

а первый шаг во тьму, где каждый шорох может быть врагом,

а каждый луч — надеждой

(Автор)

Побег с аукциона — это не то, что забывается за чашкой чая. Я рванул из клетки, как зверь, которого ткнули раскалённой палкой. Хвост мотался из стороны в сторону, цепляясь за ржавые прутья, а в голове стучало одно: «Двигайся, или тебе конец». Но тишина? Забудьте. Подвал ожил — голоса, шаги, ругань. Они заметили.

— Где этот хвостатый ублюдок? — прогремел чей-то голос. Низкий, хриплый, как будто камни перемалывали в мясорубке.

— Да проверь углы, он не мог далеко уйти! — отозвался другой, тонкий, со свистом, как у змеи, которой наступили на хвост.

— Может, он уже сдох? — хохотнул третий, и его смех эхом отразился от стен, отчего у меня по коже побежали мурашки.

Я метался между клетками, пригибаясь так, что у меня ныла спина. Факелы на стенах шипели, отбрасывая длинные тени — то ли когти, то ли чьи-то руки. Каменный пол холодил босые ноги, где-то капала вода — кап-кап-кап, как часы, отсчитывающие мои последние секунды. Кто эти типы? Люди? Тролли? Ящеры с рынка? Голоса не выдавали их расовую принадлежность, а поднимать голову, чтобы разглядеть, я не собирался.

Нога за что-то зацепилась. Металлическая палка — кривая, ржавая, как будто со свалки, — с грохотом упала на пол. БАМ! Звук ударил по ушам, отразился от стен, будто кто-то ударил молотом по гонгу. Я рухнул на корточки, прижавшись спиной к клетке. Холод железа впился в кожу сквозь тонкую рубашку. Рука сама метнулась ко рту, заглушая хриплое дыхание.

— Вы слышали? Там, внизу! — рявкнул бас.

— Давай, шевелись, ленивая туша! — прошипел присвистывающий.

Шаги. Тяжёлые, уверенные, как будто на меня надвигалась гора. Сквозь щели в клетке я видел, как задвигались тени — длинные, уродливые, с рваными краями. Один из них кашлянул — мокро, хрипло, как будто у него были больные лёгкие.

— Сильвина, — мысленно прошептал я, — выручай, или мне конец!
«Внимание, Элеон! Я не могу вмешиваться в физическую систему. Ты сам выбрал этот путь, сам и выпутывайся», — её голос в моей голове был холодным, как зимний ветер.

— Ты что, издеваешься? — я чуть не заорал вслух. — И что мне теперь прикажете делать?

Шаги ближе. Скрип подошв по камню, звяканье цепей где-то слева. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. И тут — кап. Что-то тёплое и липкое шлёпнулось на штаны. Я замер. Ещё раз — кап-кап. Прозрачное, густое, как смола. Слюна? Медленно, очень медленно я поднял глаза.

Над клеткой нависала морда. Огромная, мохнатая, с клыками, торчащими из пасти, как кинжалы. Жёлтые глаза блестели в полумраке, зрачки сужались, выискивая добычу. Тяжёлые вздохи — хррр, хррр — сотрясали воздух, и с каждым выдохом слюна капала всё чаще. Кап-кап-кап. Прямо на меня.

Страх сковал всё тело. Я сидел, вжавшись в решётку, и чувствовал, как эта тварь принюхивается. Ноздри раздувались, шерсть на загривке топорщилась. Один рывок — и она меня заметит. Один звук — и всё.

— Сильвина, — мысленно взмолился я, — это критично! Я серьёзно! Сделай что-нибудь, или я стану закуской!
«Внимание, Элеон! Я не вмешиваюсь. Это не в моих полномочиях», — отрезала она.

Тишина. Только кап-кап и низкое рычание зверя. Слюна стекала по моей ноге, горячая, противная. Я стиснул зубы, готовясь к худшему. Но вдруг — что-то щёлкнуло. Звук шагов стих. Капли слюны застыли в воздухе, как стеклянные шарики, блестящие в свете факелов. Зверь замер — пасть открыта, язык вывалился, глаза неподвижны.

Я моргнул. Всё вокруг остановилось. Время остановилось.

— Серьёзно? — выдохнул я, и мой голос дрогнул. Руки тряслись, как после хорошей встряски. Я вскочил, чуть не врезавшись головой в решётку. — Сильвина, это ты?
«Внимание! Обнаружена АНОМАЛИЯ. Нестабильность пространства», — её голос был напряжённым, почти встревоженным.

— Аномалия? Да мне плевать, что это! — я хлопнул себя по щекам, чтобы прийти в себя. — Главное, что это работает!

Сердце всё ещё колотилось, но мозг заработал. Это мой шанс. Я рванул к ближайшей клетке, сорвал замок — ржавый, он хрустнул, как сухая ветка. Изнутри на меня уставилась девчонка. Острые эльфийские уши, узкие глаза, полные презрения.

— Что тебе нужно? Кто ты такой? Беги уже, раз выбрался, — прошипела она, скрестив руки на груди.

— Тот, кто вытащит тебя отсюда, остроухая, — я потянул за следующий замок. — Хочешь жить? Тогда шевелись.

Она фыркнула, но поднялась и подошла к прутьям. Резким взмахом, от которого посыпались искры, я открыл засов клетки. А за ней — и остальные. Один за другим они потянулись за мной, как нитка за иголкой. Я ломал замки ногами, рвал цепи, пока подвал не загудел от шороха шагов и скрипа железа. Каменные стены, покрытые мхом и чёрными пятнами, отражали свет факелов. В воздухе витал запах сырости, крови и чего-то кислого — возможно, страха.

Впереди мелькнула тень. Маленький мальчик в драной тряпке налетел на меня, чуть не сбив с ног. Я схватил его за локоть — лёгкий, как пёрышко, словно сотканный из воздуха. Он дёрнулся, споткнулся о свою хламиду и упал. Я снова подхватил его, но он вывернулся, отскочил назад и зашипел, оскалив мелкие клыки. Его глаза сузились, как у кошки перед прыжком.

— Котёнок-морф, да? — я усмехнулся, вытирая пот со лба. — Шипи сколько хочешь, только не отставай, мелкий.

Мы шли дальше. Подвал был огромным — бесконечный лабиринт из клеток и коридоров. Кого здесь только не держали! Полуэльфы с тонкими пальцами теребили свои цепи, рогатые дети щурились красными глазами, пара детёнышей драконов — чешуя переливалась, как угли в темноте, — шипели в углу. Стены поросли мхом, кое-где текла вода, оставляя чёрные разводы. Факелы потрескивали, роняя искры на пол, а где-то вдалеке звенело железо — то ли цепи, то ли оружие.