Игра на повышение

Глава 2

Филипп Константинович ёрзает в кресле, будто не может найти удобное положение. Пытаюсь поймать его взгляд, но он всякий раз улепетывает, словно рыбка, соскальзывающая с крючка. Что с ним? Будто сидит на раскалённой сковородке. В голову приходит нелепая мысль: может, пружина в кресле сломалась? Или кнопка какая в ненужном месте оказалась?

– Шеф, у вас всё в порядке? – не выдерживаю и задаю вопрос. Может, это прозвучало не слишком вежливо, но хотя бы выглядит как проявление заботы о здоровье дражайшего руководителя.

– А? Да, всё хорошо, – встрепенулся Жираф и машинально поправил свой эксклюзивный галстук.

Ах, этот его гардероб! Каждый предмет – не просто одежда, а демонстрация того, как человек умеет наслаждаться достигнутым. В молодости он долго знал, что такое бедность. Зато теперь отрывается по полной: усыпанный бриллиантами платиновый Rolex, золотая печатка с личным гербом, запонки и зажим для галстука из того же металла. Сидит передо мной, словно самый дорогой Жираф на свете, выставленный живым экспонатом в музее «История мировой роскоши».

Эта мысль меня так и подмывает рассмешить, но я стараюсь держать лицо. Мужчины ведь такие мнительные: покажешь лёгкую улыбку – и они уже теряются в догадках, что именно ты заметила. Иногда кажется, если на кого-то взглянуть с загадочной усмешкой, он тут же начнёт поправлять галстук или пиджак, уверенный, что там что-то не так. Господи, только бы мой начальник не кинулся проверять себя так же старательно – я бы этого зрелища точно не выдержала.

– Алина…

Ой, кажется, я опять ослышалась? Он сказал «Алина» вместо привычного «Лина» или просто оговорился?

– …Я тебя вызвал, чтобы сообщить одну очень хорошую новость.

– Я вас очень внимательно слушаю, шеф, – отвечаю с видом идеальной сотрудницы. Внутри всё подбирается, а улыбка на лице расцветает новыми гранями. Я знаю, что сейчас произойдёт. Вот он, мой звёздный час! Мой триумф!

– Я тут посовещался и пришёл к выводу, что нашему агентству нужны новые идеи, – начинает он, и голос его становится особенно торжественным. – Работает компания, конечно, отлично. Мы по-прежнему в числе лидеров, у нас надёжный запас прочности. Но! – Жираф величественно вздымает указательный палец с отполированным ногтем и встаёт.

Следую за ним глазами, как подсолнух за солнцем. Он прохаживается по кабинету, будто готовится произнести речь на Санкт-Петербургском экономическом форуме, который так любит посещать из-за возможности потереться рядом с сильными мира сего.

– Чтобы сохранить лидерство, нам нужны новые, свежие идеи. Яркие, сочные, как… апельсины! – выдаёт он, и у меня внутри от восторга щёлкают фанфары. – В этой связи я решил, что кресло заместителя генерального директора нашего агентства «Проспект» займёт… –

Уже чуть привстаю, затаив дыхание, готовая услышать свои имя и фамилию, и в голове за секунду мелькает целый парад картинок: цветы от коллег, поздравления, шампанское, новый кабинет. Тачка с личным водителем.

– …самый достойный!

Что?! У меня внутри всё резко обрывается. «Самый достойный»? Простите, это как? Разве не я? Я же лучше всех! Хлопаю глазами и смотрю на Жирафа, который стоит у окна, глядя на просторы столицы и загадочно улыбается.

– Простите, шеф, я не совсем понимаю, – подаю голосок. Снаружи он звучит мягко и скромно, но внутри у меня клокочет вулкан. Вот бы сейчас подойти, ухватить его за этот драгоценный галстук, встряхнуть посильнее и крикнуть: «Да что ж вы такое мудрите?!» Но нельзя. Надо держать лицо. Даже если внутри всё готово разорваться, засыпать всех горячим пеплом и раскалённой лавой.

– Объясняю, – продолжает Жираф невозмутимо. – Кресло заместителя генерального директора, то есть креативного директора, займёт тот, кто…

Не успевает договорить. Звонок! Жираф подпрыгивает к столу с неожиданной для его возраста лёгкостью, хватает трубку:

– Что? Да? Пусть заходит!

Поворачиваюсь к двери. Она открывается, и в кабинет входит… ОН. Жгучий красавец. Широкие плечи, фигура атлета, аквамариновые глаза, в которых можно утонуть без остатка. Чёткий изгиб рта, сильные скулы, ровный нос, смуглая кожа – словно сошёл с портрета художника, специализирующегося на образах героев. А одет он так, что любой модный показ позавидовал бы: безупречный костюм, без кричащих деталей, но с тем самым вкусом, который подчёркивает уровень.

– Алина, позволь тебе представить, – говорит Жираф возвышенно, пожимая руку вошедшему. И тот делает это с таким достоинством, будто он не менее влиятелен и богат, чем сам шеф. Часы на запястье у него без бриллиантов, запонки попроще, но во всём ощущается стиль и гармония.

И у меня внутри снова всё обрывается: да что ж это за представление началось в этом театре? Поднимаюсь, киваю головой – и в этот миг аквамариновые глаза незнакомца накрывают меня своим светом, словно внезапная вспышка на море моря в солнечный день. Их сила такая, что внутри рождается горячий, плотный шар, и от него по всему телу расходится волна, оставляя лёгкое головокружение.

Я жду, когда его взгляд, как это бывает у мужчин, проскользнёт по привычной траектории: от лица – вниз, к вырезу платья, зацепится за ложбинку, задержится, словно цепляясь за сеть, и потом не без труда поднимется обратно, будто пытаясь оправдать себя. Даже шеф, мой «Жираф», иной раз позволяет себе подобный маршрут.