Игра на выбывание

16. ГЛЕБ

Чёрный прямоугольник окна замерцал. На распахнутых занавесках вспыхнул белый свет фар. На несколько секунд батина комната повеселела. Блики пробежали вверх до потолка, украшая стены силуэтами кустов и деревьев. На потолке они задержались, играя солнечными зайчиками от большой лужи во дворе. И погасли. Снова осталась гореть только тусклая жёлтая лампа на тумбе.

Я вздохнул. От тишины уже тошнило.

— Ты задолбал молчать, — вскинулся я на батю с новыми силами. Больше часа я пытался вытащить из него хоть что-нибудь путное. И по-доброму пытался и по-злому. Если честно, больше по-злому. Я думал, что зайду домой, увижу его помирающим и сразу прощу, но увидел, и внутри всё закипело, аж руки зачесались подраться. Добить его. Достал меня своей кислой рожей.

Делает вид, что ему жаль.

Высокомерный урод.

Чуть не задушил его на его же диване.

— Ты думаешь, я не хочу тебе всё рассказать? — батя закряхтел, отставил подальше остывший, нетронутый чай и сел. Упёрся в колени локтями. Положил седую голову на руки. Типа он мучается.

— Если бы хотел, давно рассказал бы, — огрызнулся я.

— Ты не понимаешь, Глебка…

— Конечно не понимаю! А ты понял бы?! — чуть не заорал я. Нервы уже лопались от напряжения. — Тебе самому понравилось бы, если бы я всё скрывал от тебя, а?! Понравилось бы, если бы я считал тебя ничтожеством? Если бы не доверял тебе, а?

— Так, ты и так не доверяешь и не рассказываешь мне ничего! — выпучился батя обиженно. — У тебя оказывается чемпионат проходит, и, оказывается, ты нападающий, которого знает вся область, ты постоянно берёшь призовые места, ты капитан футбольной команды, а я, как дурак, узнаю об этом от каких-то незнакомых девчонок! Думаешь, мне приятно?!

— Хотел бы, давно всё знал бы! Я, в отличие от тебя, ничего не скрываю, — кипел я. — Ты хоть раз поинтересовался моей жизнью? Хоть раз за эти годы ты обратил на меня внимание, а?

— Я же спрашивал тебя…

— «Как дела в школе?», «как уроки?», — передразнил я. — «Нет ли проблем с учителями?», «троек много?», «тесты учишь?», «хорошо себя ведёшь?»… тебя только это волнует! Только долбанные отметки!

— Конечно меня волнует твоя успеваемость! Меня волнует, кем ты станешь!

— А кем я уже стал, тебя не волнует?!

— И кем ты стал?!

— Никем! И не тобой, не бойся. Я никогда не стану таким как ты! Я не собираюсь прятаться от проблем в бутылке, и трястись, как последний неудачник, лишь бы меня никто не тронул!

— Я завязал, Глебка, — понуро ответил отец. Я мог бы добить его в этот момент мамой, но пожалел.

Мы снова замолчали.

За стенкой бубнил соседский телевизор.

Мы снова зашли в тупик. Мы никогда не поймём друг друга, если не будем говорить всей правды.

— Пошёл на футбик.

Я встал.

— Глебка…

— Не хочешь говорить, бать, не говори, — буркнул я, уходя. — Но тогда не ной, что и я молчу. Всё. Ушёл. Буду поздно.

В сетке уже тусили мои. Илюха обещал подъехать с минуты на минуту: мы договорились потренить с ним пасы перед завтрашним сбором. Миха разминался в воротах. Я бросил куртку на перекладину и пошёл к тренажёрам.

Запрыгнул на турник. Раз, — подтянулся, — два, три, десять… — мышцы загудели, но я продолжал упрямо выжимать.

После разговора с батей внутри всё кипело. Если не сброшу напряжение — взорвусь. «Сдохни, но добей двадцаточку», — внушаю себе. Пацаны заулюлюкали, полезли с советами. Сделал. Не сдох. И сразу на брусья: провалился вниз, отжал — грудь загорелась, три, пять, семь. Рядом болтался мой фан-клуб, вдали маячила Ритка с подружками, но я ни на кого не обращал внимания.

Устал. Пошёл на второй заход. Приседания. Планка. Мысли медленно, но верно прояснялись. Подошли Илюха с Максом. Макса он взял с собой за компанию. «Выгулять», как он выразился. Я не очень-то обрадовался другу — я торчал ему пятихатку, но вернуть пока не мог, и меня это жутко бесило. Обозначилась новая проблема. Деньги.

Деньги. Деньги. Деньги. Где их взять?!

Разогрелись, пора было начинать.

Выдохнул. Отодвинул всё на задний план.

Сырой вечерний воздух наполнил лёгкие. В сетке снова были только я и мой мяч. А может, тренер прав, и дело не в мяче, а в том, кому его пасовать? В моих игроках? Они перемещаются по моей жизни, как по полю, приближаются, чтобы получить пас, или отдаляются, блокируют соперника, или просто тупят — мы встречаемся, чтобы поиграть, чтобы притереться друг к другу, чтобы выиграть, или чтобы проиграть. И все мы чего-то ждём от игры. С кем-то мне по пути, а с кем-то — нет. Я капитан своей жизни. Я сам собираю свою команду. Я должен окружить себя самыми верными, честными и сильными людьми, если хочу победить. А я хочу.

И я это сделаю…

— Эу, закругляйся, детвора, — вырвал меня из размышления чужой голос. — Батя в хате!

Кто-то заржал.

Я принял пасс от Илюхи и повернулся. В сетку, как к себе домой зашло шесть типов. Здоровые лбы, видно уже студенты или офисный планктон — решили мячик погонять после работы. Видок у них был недружелюбный. Ребята помладше отошли за ограждение на площадку.

— Ещё полчаса и освободим, — крикнул я в ответ и махнул своим. — Продолжаем! Мих!

— Принимай!

— Открыт!

— Э! — Мой ответ не понравился чужакам. — Мы ждать не будем, сами валите! Завтра доиграете! — Вперёд вышел самый широкий. — Детское время прошло. Пора по кроваткам!

Я крутанул финт и поднял мяч на руку. Мои пацаны загалдели в предвкушении: вечер становился всё интересней. Достали телефоны.

— Сказал же, через полчаса! — отрезал я, заводясь. Окинул сетку быстрым взглядом, пересчитал наши силы — три на шесть. Дохликов, вроде Макса и мелюзги я в счёт не брал. Плохи наши дела, если дойдёт до драки.

— Шуруйте отсюда, — подошёл вплотную кабан. Он у шестёрки за главного, — понял я, оценив обстановку. А ещё я понял, что уступить не могу. Я уже везде, где мог, уступил, и Сетка стала моим последним оплотом. Её не отдам.