Игра на выбывание

19. АСЯ

«У меня для тебя сюрприз».

Я отодвинула телефон экраном вниз. Сердце стучало как бешеное. Эмиль сидел рядом и держал меня за руку, пока я читала разбор «Белой гвардии» Булгакова. Он тоже читал. Своё. Сегодня мы делали уроки вместе.

Мы только-только помирились после случая в кафешке и обижать его сообщениями от Шатова мне не хотелось. Я сильно задела его своим глупым поведением и теперь жалела об этом. От Шатова одни проблемы. Но он мой ключик к разгадке Марсов. И у него для меня сюрприз.

Я держалась изо всех сил, чтобы не отвечать.

Что же он узнал?

Через пять минут телефон снова зажужжал.

Я как можно небрежней глянула на экран, типа это озон пришёл или рекламная рассылка.

«Тебе не интересно?»

«Или тебя связали и держат в плену?»

«Дай знак»

Я отправила твёрдый знак и снова отложила телефон. Дурацкий смешок выдал меня с потрохами. Эмиль повернул голову:

— Чего там?

— Да так, Валька шутит…

— А-а.

«Ещё будут знаки?»

Я незаметно отправила мягкий. Продержалась ровно десять секунд и прыснула, глядя в учебник. Эмиль тоже заулыбался — ему нравилось, что я веселюсь, но он не понимал, что такого смешного я нашла в «Белой гвардии». Он удивлённо смотрел то на меня, то на раскрытую страницу, и я засмеялась ещё сильнее. Какая нелепая ситуация сложилась!

Через пять минут, когда я наконец-то успокоилась, а Эмиль достал свой телефон, чтобы проверить задание, я пошла ставить чай и прихватила нашу странную переписку с Шатовым на кухню.

«Ну всё? Знаки закончились? Перейдём к словам?» — прочитала я, затаив дыхание. Почему он тянет? Почему не напишет сразу, что он узнал от Рогова про Марсов?

Знает же, что мне это важно.

«Есть ещё знаки препинания…» — добавила я многозначительно и удивилась: что происходит? Когда это мы с Шатовым стали перешучиваться?

Зашёл Эмиль, а у меня ещё ничего не готово. Стою тут, как дурочка, губы кусаю, пялюсь на буквы, ожидая ответа, — Я вздрогнула, засуетилась. Достала кружки. — Почему он не пишет? Может, я слишком глупо пошутила? — Разлила кипяток, опустила пакетики. «…знаки препинания» — да вроде нормально пошутила. Если стану перечислять все знаки препинания, мы до вечера не перейдём к сути. Заварка выпустила в воде коричневое облако, как кальмар, или как осминог. Кто там эти облака пускает? Я волновалась. Эмиль обнимал меня, но я была далеко — я злилась на Шатова, что он не пишет. Прошло уже десять минут с последнего сообщения.

Он так и не написал.

Более того, он даже не открыл сообщение и не заценил мою шутку!

Куда он пропал? Может что-то случилось?

— Ты какая-то не такая сегодня, тебя что-то беспокоит? — заметил Эмиль после чая. Видимо, целоваться с манекеном не входило в его планы. Он отстранился, нахмурился.

— Что происходит? У нас с тобой всё хорошо?

— Э-эм, я… да… всё хорошо, просто задумалась, извини, — я снова кусала губы. Он понял. Неужели он понял?

— О чём задумалась?

— Да так, ни о чём. Просто настроение такое…

— В единственный день, когда бабуля уехала, и квартира свободна, у тебя такое настроение. Мы же договорились. Ты боишься или не хочешь или в чём дело? Мы и так потратили всё время на уроки. Мне уйти?

— Нет-нет…

Эмиль предпринял новую попытку.

Он не умел целоваться. Он всё время пытался засунуть в меня язык, как в фильмах, когда между героями наступает страстный момент. Но страстного момента не было, а он как будто не замечал. Мы только-только чай попили с печеньками, — думала я. — Куда он торопится? Я чувствовала себя дикой кобылой, которую пытаются взять под уздцы. Мне хотелось бежать по зелёному лугу, рвать молодую траву, вдыхать запахи цветов…

Эмиль положил руку мне на бедро.

В комнате стало душно. Может предложить ему прогуляться? Музыкалки нет, уроки сделаны, можно гулять до самого вечера, пинать сухие листья на тротуаре или залезть на крышу и любоваться закатом.

— Эмиль…

В дверь позвонили.

Я подскочила. Чуть не лягнула беднягу коленкой. Бабуля! Она, как настоящая ведьма, почувствовала, что я нарушаю правила! Она запретила мне приводить Эмиля домой! Что делать?! — Я заметалась. Бросила Эмилю его рюкзак, куртку и потащила в прихожку. Оставался только один способ спровадить его незаметно — спрятать за входную дверь, отвлечь бабулю на себя, или лучше отправить её на кухню, пока Эмиль убегает. Я быстрым шёпотом поделилась с ним супер-планом и мы заняли свои позиции. Эмиль пригладил волосы. Он снова смотрел в пол. Он волновался сильнее, потому что не хотел, чтобы у меня были проблемы.

Я громко выдохнула, как перед прыжком с парашютом, и на автомате глянула в глазок. И чуть не вскрикнула: Шатов!

Это была не бабуля, а Шатов! Зачем он припёрся? Откуда он знает где я живу?

Деваться было некуда. Времени подумать не было! Секунды шли! Эмиль мог что-нибудь заподозрить! Я повернула замок и как можно громче и радостней стала изображать, что вижу бабушку. Не знаю, что на меня нашло.

Но Эмиль не мог знать, кто на самом деле припёрся, и это обстоятельство играло мне на руку. Мой опасный новый план заработал.

— Бабуля! — расплылась я в безумной улыбке и показала Шатову глазами за дверь: «я не одна! Не вздумай заговорить!»

— А ты чего так рано, бабуль? Проходи-проходи! Я тут уроки делала…

Шатов чуть не заржал, когда понял в чём дело.

Я выпучилась и показала ему кулак. Пусть только посмеет! Он сдержался, но лицо у него было подозрительно довольное. Я продолжала мило ворковать и затягивать его в квартиру. В прихожей запахло мужской раздевалкой. Чёрт! Глаза заслезились — он что неделю не мылся?!

Хоть бы Эмиль не почувствовал!

— Бабуль, ну чего ты встала, давай помогу разуться, устала на рынке, — лепетала я, показывая нежданному гостю на кухню и зажимая нос, — иди-иди, я сама дверь закрою, ну! Иди уже, бабуль…

Фу!

Шатов подхватил кеды и громко-громко зашаркал носками по полу. Он оборачивался и кривлялся и тихо охал, изображая, что он моя бабуля и у него болит поясница. Я чуть не пнула его, чтобы поторопился. Бросила в спину тапком: