Игра на выбывание

20. ГЛЕБ

— Это было не сложно.

— Она так удивилась, что даже не спросила зачем ты приходил, — прыснула Мизина, выглядывая из нашего укрытия. Мы заныкались с ней в закутке за колонной, чтобы перекинуться парой слов без свидетелей. По коридору пробегали дети, но никто не обращал на тёмный угол внимания.

— Тебе повезло, что я популярен. Бабуля хотя бы одну телезвезду увидела на старости лет. Слышала, она даже ко мне на «вы» обращалась? Вот это я называю уважение. Мне кажется, тебе пора брать с неё пример…

Мизина шутливо стукнула меня по груди и мы оба заржали.

— Не радуйся, что она к тебе на вы! — задрала носик нахалка. — Она со всеми на вы! Тут нет твоей заслуги. Просто такое воспитание!

— А я и не радуюсь. Я предпочел бы, чтобы она была со мной на ты. И, знаешь, это ведь легко устроить…

— Ха! — Мизина закивала. — Давай-давай, Шатов, но будь осторожней! Всех, с кем она на «ты», она заставляет убираться, — тёмные зелёные омуты глядели с торжеством. Думает, меня её бабуля пугает. Или грязная работёнка.

— Пожалуй останусь на «вы», — проговорил я, не отрываясь. — Почему «Шатов», мы же одни?

— Но мы же в школе, — пожала плечами упрямка и покраснела. — В школе ты для меня всего лишь Шатов.

— А не в школе?

— Не в школе — всего лишь Глеб.

Глянула на часы и смылась, ничего не сказав. И толпа унесла её прочь — догонять Спотыкаеву и того пуделя из параллели.

Я постоял полминуты, подпирая колонну плечом и лбом, и чувствуя кожей холод гранитного камня. Я не понимал что со мной происходит.

Сегодня я впервые пошёл на литру. Сидел и смотрел на Лирику. Она волновалась, роняла мел, путала слова, пыталась делать вид, что не замечает меня, а мне было всё равно. Она сделала свой выбор. Она выбрала вонючую Рыбу. Я не чувствовал ничего, кроме отвращения.

Она сдала меня. Она поняла, что кольцо ей подкинул я и сразу сдала меня своему «папику», вместо того, чтобы вернуть подарок, честно поговорить и признаться, что я ей не нравлюсь. И даже прощения не попросила.

Да. Именно прощения. Я не виноват, что она свела меня с ума своей задницей и этим пухлым ртом. Она знает, что она привлекательна, она прекрасно это знает, и пользуется этим. Хитрая, как кошка.

А Мизина не знает.

Она не знает какие красивые у неё глаза, не знает, что у неё ресницы светятся на концах, и что кожа у неё белая и гладкая, как у фарфоровой куклы, а шея… — я сглотнул. — К чёрту шею.

Пора на урок.

«Ко мне больше не приходи» — прилетело её сообщение после школы.

Я улыбнулся.

«Тогда встречаемся у меня. Есть дело».

Сердце колотилось в груди. Что-то подсказывало мне, что Мизина сможет найти того придурка, который постоянно устраивает мне неприятности. На носу маячил финал чемпионата. На следующей неделе мы бьёмся с первой гимназией и тринадцатой школой. Пройдём мы или нас сольют — всё зависело от этих двух игр.

— Я хочу специально не взять кубок в финальной игре, понимаешь? Но для этого мне сто пудов нужно попасть в финал, других вариантов у меня нету, — признался я Мизиной, когда мы заперлись у меня в комнате. Да, она всё-таки пришла. Она не смогла устоять перед моим предложением продолжить расследование про её Марсов.

— Как это? — Мизина опасливо покосилась на закрытую дверь. Глаза у неё были большие от страха и любопытства.

— Чтобы не подслушивал, — пояснил я. Батя теперь всё время торчал дома и бесил меня.

— Ты сказал, что ты хочешь проиграть? — Мизина не понимала о чём я говорю.

— Да. Я хочу проиграть.

— Зачем?!

— Если проиграю я, проиграет и Рыба. А я хочу, чтобы он проиграл. Я хочу, чтобы он видел, как я унижаю его при всех… хочу, чтобы он помучился…

— Зачем?!

— Чтобы наказать.

— За что? — зелёные омуты распахнулись так сильно, что в них можно было провалиться и захлебнуться. Я отвернулся. Наши с Рыбой разборки не должны её коснуться.

— За дело.

— Какое?

— За одно старое дело.

— За какое старое дело?

— За то, что он сделал с батей. Но сейчас не об этом. Сейчас, я хочу найти этого урода, который портит мне форму, чтобы он не помешал моему плану…

— Подожди, а что случилось с твоим папой?

— Не важно. Это в прошлом.

— Как не важно?! Это может быть как-то связано…

— Нет, это никак не связано. Это было давно. Забей.

— Я имею право знать что ты задумал против директора, — упёрлась гостья. — И почему ты это задумал.

— Нафига тебе знать? Это к делу не относится, сказал же.

— Глеб, — Мизина продолжала пялиться прямо на меня. — Либо ты расскажешь мне всё, либо я ухожу. Я сама решу что относится к делу, а что — нет. Я рисковала, пришла сюда, чтобы найти преступника, чтобы помочь тебе, а ты…

— Так и ищи преступника, — вспыхнул я. — Наши с Рыбой дела тебя не касаются!

Я злился на себя. Я и так проболтался про батю, чего ещё ей нужно? Зачем она пришла сюда и пытает меня тем, чего я и сам не знаю? Откуда мне знать?

— Выпусти меня! — Мизина схватилась за ручку.

Щёки её порозовели от гнева. Я подпёр дверь плечом:

— Стой, куда? Ты же только пришла.

— Я не шучу, Глеб! Я не хочу участвовать в твоих тёмных схемах! Выпусти!

— Они не тёмные, я же тебе всё рассказал как есть. Я просто собираюсь подставится в финале, что тут такого? Это моё личное дело.

— Ты собираешься проиграть из-за директора! — чуть не крикнула пленница. В глазах её стояли слёзы. Я не понимал, что её так расстроило.

Я не хотел впутывать её, зачем? Она пойдёт искать справедливость, пойдёт рыть эту историю про батю, искать правду, и Рыба, загнанный в угол, начнёт огрызаться. И навредит ей. Теперь я понимал, что он на это способен.

— Тише, — попросил я, тоже берясь за ручку, чтобы Мизина её не дёргала. Пальцы под моей ладонью оказались холодными, как лёд. — Тише, не психуй ты… успокойся…

— Успокоиться?! — она отшатнулась. Выдернула руку. — Глеб, не смешно, выпусти меня. Я хочу уйти.