Игра на вылет

2.7

Она с беззвучной мольбой уставилась на Димку, сидящего практически напротив нее за этим круглым черно-белым столом. Скоро его речь. Правша что-то говорит, но Истерика его не слышит. Судя по интонации и устремленному на четвертого игрока взору, оправдывается перед Полковником. Но, может быть, все не так, ей не важно. Она смотрит на Диму с надеждой.

«Дай же мне какой-то знак. Вы о чем-то договорились или у Саши свой план?»

А потом она вернулась к своим ночным мыслям и с грустью усмехнулась про себя. «Ну-ну, догадываюсь я, о чем вы договорились…»

Еще на нуле она была красной, и с ней все играли. Или почти все. Она первая сыграла с игроком номер один, сказала, что Кот Леопольд мирная, и вот ее убили. Она пока не ошиблась в цветах. «Но если им этот аргумент привести, они ответят, дескать, ты знала, что она мирная, потому что ты маф», – подумала девушка. Лучше придумать другой аргумент в свою защиту.

В конце речи Правша выставил Макса, но Истерика даже не поняла, по какой причине. Наверняка по той же, что и на прошлом раунде. Кот Леопольд была мирной, а Макс с ней не сыграл. А может, банально потому, что Шурик просил следующих игроков выставить третьего. Из вежливости игроки обычно исполняют такие просьбы. Наташу это, в целом, уже не сильно волновало.

Наконец заговорил Димка:

– Поддерживаю Полковника с выставлением БМВ. Теперь за столом нет Леди, которая единственная его хорошо читала. Если он что-то не скажет выдающегося, что заставит меня передумать относительно его цвета, то я буду голосовать, скорее всего, в него. Да, я помню, что заочно его окраснил, поскольку он живо интересовался позицией других игроков, но мы такие игры видели, и когда он был мафом. Тем более мою руку помощи он не принял, причислив меня к подозрительным игрокам. А сам, назвав только два цвета, удивлялся, как можно не считать его красным. Можно, представляешь?

Слушая Диму, Истерика чувствовала, как камень катится с ее души куда-то вниз, под землю. Она бросила благодарный взгляд на друга, а затем перевела глаза на второго друга. Шурик сидел бледный как мел. Он как будто рассчитывал, что речь Димки будет совершенно другой.

«Что здесь на хрен творится?» – думала она, пока говорила Фиалка.

Фиалка никого не выставила, но добавила, что будет голосовать так же, как и седьмой игрок, поскольку она ему всецело доверяет.

– Тут даже второй игрок всецело не доверяет седьмому, – встрял Максим, – а они известны как «чтецы» друг друга. А ты-то куда лезешь?

– А про второго игрока еще ничего не известно! Может, она маф? Как я ее мнению доверять должна?

Ну да, логично. Шурик поселил в их сердца сомнение. А для таких игр, как мафия, это уже полдела…

– Ну да, ну да, – начал БМВ как всегда с наездов, – вторая, значит, сыграла вчера только с первым игроком, который сейчас мертв, и называет теперь саму себя самой красной, ну-ну; третий только шутки шутит; четвертый не сказал ничего вразумительного, ну хоть перестал о самолетах и устройствах реактивных двигателей рассусоливать, и то спасибо, правда выставил почему-то меня, и за это не спасибо, что за бред, вообще; пятый только бубнит себе что-то под нос умирающим голосом, ни фига не слышно, понял только, что подозревает вторую и третьего, с которыми, вообще-то, на нуле сыграл; шестой мямлит, как обычно, ну хоть не заикается, и то слава богу; восьмая всё седьмого вылизывает, а своего мнения не имеет, а седьмой вдруг в меня предлагает голосовать… Гениальная игра, а это ведь финал турнира, на секундочку!

– Чел, – вставил словцо Максим, – ты так друзей не насобираешь себе, ага.

– А я здесь не ради друзей, я тут ради победы или как минимум хорошей приятной игры с профессионалами. И где она, игра эта? Так вот, выставляю Дмитрия. Он сам ничего не сказал. Убийство не попытался как-то объяснить или расследовать, ему только я не понравился, а из аргументов: «ну, мы же не умеем его читать без Леди!» – неприятным голосом попытался он спародировать Диму. – Зашибись игра! Шериф хоть жив в этом городе? Если есть черная проверка, так пора вскрываться…

Стол замолчал, все стали посматривать друг на друга в ожидании. Никто не вскрылся.

Заговорил Рыбаков:

– Очень плохую игру демонстрирует нам такой опытный игрок как БМВ. Все давно уже поняли и смирились с тем, что Дмитрий не голосуется. – Народ хохотнул, оценив шутку. – Во всяком случае на таком раннем этапе и не будучи черной проверкой. И что у нас остается? Из выставленных лишь Истерика, которая лично мне не кажется черным игроком, как я уже говорил, Макс, который, согласен, темная лошадка, и вы, БМВ. И в кого, как вы считаете, полетят все голоса? Я думаю, они разделятся между Максом и БМВ, но вы при этом третьего игрока отдельно не выделяете. Ваши претензии сводятся только к тому, что он много шутит, хотя к этому к финалу турнира можно было бы привыкнуть. Вам нужно было напирать на то, что именно он маф, а не седьмой игрок. А седьмого нужно было склонять на свою сторону.

– Эй, ты психолог, что ли?

– Да, два курса психфака за плечами.

– Ну-ну, психолог недобитый будет тут меня учить, как мне играть и кого мне выставлять!

– Дело ваше, – вздохнул Рыбаков и передал слово. Сам никого не выставил и никаких цветов не дал. Такое чувство, что он никак не отойдет от роли ведущего и не поймет, что он сейчас такой же игрок, как и все остальные. Подозрения Истерики росли как на дрожжах, и она подумала, что если Скали его выставит, то она будет в него голосовать, а не в БМВ, и уже плевать на то, что Рыбаков второй раз ее красной называет. Хотя по-хорошему, чтобы остаться, нужно, конечно, в девятого. Уж что-то что-то, а настроения стола Истерика читать умела, и без нормальной оправдательной речи она не сможет других убедить снимать экс-ведущего. У них сейчас иные приоритеты.