Игра Окончена

Глава 16

Лес Шёпотов не отпускал их сразу. Он умирал за их спинами медленно, неохотно, цепляясь за сознание последними, истаивающими обрывками фраз. Густые, удушливые заросли, где каждый лист, казалось, имел уши, а каждый ствол — рот, постепенно редели. Мрак под кронами сменялся серым, безжизненным светом, пробивающимся сквозь рваные облака. Сами шёпоты тоже теряли свою силу и отчетливость. Теперь это было не многоголосое безумие, а едва уловимое шипение на самой грани слуха, похожее на статические помехи, на белый шум умирающей вселенной. Но от этого не становилось легче. Тишина, наступившая после, была еще более гнетущей. Она была пустой, выжженной, и в ней гулко отдавался стук их собственных сердец и тяжелое, сбивчивое дыхание.

Группа двигалась в молчании, которое было плотнее и тяжелее любого крика. Никто не решался его нарушить. Лес забрал у них не только силы, но и слова, оставив взамен тяжелый осадок на дне души. Каждый прошел через свое личное чистилище, столкнувшись лицом к лицу с призраками, от которых бежал всю свою короткую жизнь. Кристина видела это в том, как Оля, обычно дерзкая и колючая, теперь шла, опустив голову и плотно сжав губы, словно боялась, что из нее вырвется неконтролируемый всхлип. Она видела это в том, как один из бойцов, крепкий парень по имени Сергей, постоянно оглядывался, будто ожидал увидеть за спиной тень своего прошлого. Даже Ваня, обычно такой собранный, казался осунувшимся, а в его глазах застыла тень глубокой, затаенной печали.

Они вышли из леса на широкую, унылую равнину, покрытую потрескавшейся, словно от вековой засухи, серой землей. А впереди, разрезая этот мертвый пейзаж надвое, текла река.

При ее виде все невольно остановились. Это была не просто река. Это был шрам на теле этого мира. Вода в ней была чернильно-черной, густой и маслянистой, как нефть. Ее поверхность была идеально гладкой, как отполированный обсидиан, и в ней без искажений отражалось свинцовое, безразличное небо. Река не издавала ни звука. Ни плеска, ни журчания. Она двигалась медленно, почти незаметно, и это безмолвное, неотвратимое движение гипнотизировало и пугало одновременно. От нее веяло не влагой, а могильным, пронизывающим до костей холодом и древней, первобытной тоской.

— Привал, — голос Кристины прозвучал хрипло и неуверенно. Она была лидером, но сейчас чувствовала себя лишь испуганной девочкой перед лицом чего-то непостижимого.

Они осторожно опустили носилки. Илья все еще был без сознания, его дыхание было ровным, но неглубоким. Данил же метался в лихорадке, его лоб покрывала холодная испарина, а с губ срывались обрывки бессвязных слов. Наташа тут же склонилась над ним, смачивая его губы водой из фляги.

— Что это за место? — прошептала Оля, не сводя глаз с черной воды.

Кристина развернула карту Данила. Это место было отмечено жирным красным крестом. Никаких пояснений. Никаких предупреждений. Просто крест, знак абсолютной, не подлежащей сомнению опасности.

— Мы не можем здесь оставаться, — твердо сказал Ваня. Он стоял на краю, вглядываясь в неподвижную гладь. — Здесь слишком тихо. Неестественно тихо. Хищники обходят это место стороной. Значит, здесь есть что-то похуже них.

Он был прав. Воздух здесь был плотным, вязким, он давил на уши, приглушая все звуки. Казалось, само время здесь текло медленнее, застывая в этой мертвенной тишине.

— Моста нет, — констатировал Илья, который как раз пришел в себя и с трудом приподнялся на носилках, осматриваясь. — И брода не видно. Похоже, придется лезть в эту жижу.

— Переносить будем группами, — приняла решение Кристина, пытаясь придать голосу твердость. — Сначала раненых. Четверо несут, двое прикрывают с этого берега, двое — с того, как только перейдут. Потом возвращаются за остальными и вещами.

Первыми вызвались самые сильные бойцы: Сергей, Олег и еще двое парней. Они подняли носилки с Ильей. Он был легче Данила, и его решили переправлять первым в качестве пробы.

Они вошли в воду. Она оказалась ледяной. Мужчины поморщились, но упрямо двинулись вперед. Черная, вязкая вода дошла им до пояса, цепляясь за одежду, замедляя каждый шаг. Они прошли уже почти до середины реки, когда Олег, шедший впереди, внезапно замер как вкопанный. Его голова резко дернулась в сторону, словно он услышал что-то, чего не слышали другие.

— Папа? — прошептал он. Его голос, разнесшийся над мертвой рекой, прозвучал жутко и неуместно. Он смотрел перед собой, в пустоту над черной водой, и его загрубевшее, обветренное лицо вдруг стало детским, растерянным и полным надежды. — Это ты? Ты… ты вернулся?

Он сделал шаг вперед, инстинктивно отпуская ручку носилок. Конструкция опасно накренилась.

— Олег, мать твою, держи! — рявкнул Сергей, с трудом удерживая равновесие.

— Олег, стой! — закричал Ваня с берега, вскидывая автомат. — Там никого нет! Это иллюзия!

Но Олег не слушал. Его глаза были прикованы к невидимой точке. На его лице отражалась целая гамма чувств: неверие, радость, а затем — невыносимая, всепоглощающая боль.

— Прости меня… — прошептал он, протягивая руки к пустоте. — Я не хотел… я был маленьким…

Он сделал еще один шаг в сторону, оступился на скользком камне, и черная вода тут же сомкнулась над его головой. Он ушел под воду без всплеска, словно его просто втянуло в чернильную бездну. Сергей и другой боец, бросив носилки, которые тут же подхватили их товарищи, кинулись за ним. Они с трудом нащупали его под водой и вытащили на поверхность. Он бился в их руках, кашлял, отплевываясь черной водой, его глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Он был здесь! — задыхаясь, кричал он, когда его выволокли на берег. — Он звал меня с собой! Сказал, что там… там мама ждет…

Кристина смотрела на это, и холодный пот прошиб ее. Она все поняла. Лес говорил с тобой чужими голосами. А эта река… эта река говорила твоим собственным. Она не показывала иллюзии. Она вытаскивала из самых глубин твоей памяти то, что ты похоронил. То, о чем ты отчаянно пытался забыть. Твой самый большой страх. Твою самую страшную вину. Она не топила тела. Она топила души.