Игра Окончена

Глава 21

Крик Кристины был не просто звуком. Это был акт неповиновения, брошенный в лицо неминуемой смерти. Он взорвал плотную, удушливую пелену отчаяния, которая уже начала сковывать их конечности холодным параличом. Это был не вопль жертвы, загнанной в угол. Это был боевой клич вожака, ведущего свою измотанную, почти безоружную, обреченную стаю в последнюю, самоубийственную атаку. Безумие ее поступка было настолько абсолютным, что на долю секунды оно ввергло в ступор не только ее товарищей, но и надвигающуюся орду монстров. А потом, словно получив электрический разряд прямо в сердце, подхваченные этой волной чистой, незамутненной ярости, они рванулись за ней.

Больше не было тактики. Не было секторного обстрела. Не было проклятой экономии патронов. Существовал только один-единственный протокол: прорыв. Это был первобытный, яростный рывок сквозь живую, рычащую стену из клыков, когтей и хитина. Они неслись вперед, стреляя в упор, работая прикладами, ножами, кулаками — всем, что могло нанести урон. Сергей, огромный и неудержимый, рыча, как раненый медведь, буквально проламывал дорогу сквозь толпу неуклюжих Маскусов, сминая их своей массой. Оля, с двумя пистолетами в руках, двигалась с грацией смертоносного, ломаного танца, стреляя без промаха с обеих рук, ее лицо превратилось в холодную, сосредоточенную маску. Каждый из них стал сгустком воли, сфокусированным на одной-единственной цели — добраться до спасительного темного провала в секторе «Г».

Кристина бежала первой. Ее периферийное зрение отключилось, мир сузился до одной точки — гигантской, загораживающей путь туши паукообразной твари. Она стреляла, пока в автомате с сухим щелчком не кончились патроны. Она не стала тратить драгоценные секунды на перезарядку. Отшвырнув бесполезный кусок металла, она на бегу выхватила пистолет и продолжала нестись вперед и стрелять, методично всаживая пули в единственное уязвимое место, которое знала — в жуткое, искаженное, застывшее в вечной агонии женское лицо монстра.

Пули отскакивали от хитиновой маски с глухими щелчками, не причиняя твари видимого вреда. Она, казалось, даже не заметила остальных, сфокусировав всю свою древнюю ненависть на ней, на маленькой, дерзкой человеческой фигурке, осмелившейся бросить ей вызов. Одна из ее иглоподобных конечностей, размером с телеграфный столб, со свистом рассекла воздух. Кристина, не сбавляя бега, в последнюю секунду инстинктивно бросилась на землю, перекатилась по пыльному, выжженному газону и тут же вскочила на ноги. Острая, как гигантская бритва, лапа пронеслась в сантиметре над ее головой, срубив верхушку ржавого остова машины позади нее с оглушительным скрежетом.

Они были почти у цели. Проход в подтрибунное помещение был всего в двадцати метрах. Но эти двадцать метров были самой длинной и страшной дистанцией в их жизни.

— Прикройте Ваню! — заорала Кристина, понимая, что носитель чипа — их главная ценность и главная мишень. — Тащите Данила! Не останавливаться!

Они прорвались к самому основанию трибуны. Ваня, прижимавший к груди бесценный кристалл, и Наташа с Дашкой, из последних сил волочившие носилки, первыми скрылись в спасительной темноте коридора. Остальные, отстреливаясь, пятились за ними, создавая живой щит. Последним, прикрывая отход, отступал Сергей. Он уже почти добежал до входа, когда один из Жнецов, выскочив из-за спины паукообразной твари с неестественной скоростью, нанес ему режущий удар в спину. Сергей рухнул на колени, выронив автомат. Он обернулся, его глаза, полные боли и удивления, встретились с глазами Кристины. В них не было страха. Только безмерная усталость. Он молча кивнул ей, словно прощаясь. И в следующую секунду на него набросилась стая Зараженных, разрывая на части.

Минус еще один.

Кристина, Ваня и Оля последними вбежали в коридор.

— Заваливаем! Быстро! — крикнул Ваня.

Они втроем навалились на массивную металлическую решетку, чудом уцелевшую на проржавевших петлях. С оглушительным, мучительным скрежетом они захлопнули ее, отрезав себя от основной орды. Монстры с ревом набросились на преграду, их когти скребли по металлу, их тела бились о толстые стальные прутья, но решетка держала. Пока.

Они получили короткую, отчаянную передышку. В полумраке коридора, освещаемого лишь зловещим, пульсирующим светом аварийных красных ламп, они стояли, привалившись к стенам, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Их осталось шестеро. И двое раненых.

— Сюда, — Кристина из последних сил заставила себя посмотреть на карту Данила, ее руки дрожали так, что линии плыли перед глазами. — Гараж… он должен быть в конце этого коридора.

Они побежали. Их тяжелые шаги гулко отдавались в бетонном лабиринте, смешиваясь с ревом и скрежетом снаружи. Но стадион не собирался отпускать их так просто. Он был живым организмом, и они были инфекцией, которую он пытался извергнуть. Из боковых проходов, из вентиляционных шахт, из темных, зловонных туалетов на них начали выскакивать одиночные твари — те, кто успел просочиться внутрь раньше или обитал здесь постоянно. Это были короткие, яростные, почти интимные стычки в узких, клаустрофобных пространствах. Каждый выстрел оглушал, каждая схватка отнимала драгоценные секунды и последние, наперечет, патроны.

Наконец, они увидели ее. В конце коридора, за еще одной, более тонкой решетчатой дверью, стояла машина. Это был не служебный пикап, как они ожидали. Это был старый, массивный бронированный инкассаторский фургон, покрытый толстым, как саван, слоем пыли. Его колеса были спущены, лобовое стекло треснуло, но в остальном он казался нерушимой крепостью. Их точка эвакуации. Их ковчег.

— Открывайте! — скомандовала Кристина.

Замок на решетке заржавел и не поддавался. Ваня, не тратя времени, несколькими мощными, отчаянными ударами приклада сбил его. Они ввалились в пыльный гараж, захлопнув за собой решетку как раз в тот момент, когда из-за поворота показалась очередная группа быстрых, как ртуть, Зараженных.

В гараже было тихо и относительно безопасно. Они привалились к холодному металлическому борту фургона, и адреналин, гнавший их вперед, начал отступать, уступая место оглушительной, всепоглощающей усталости.